«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

Каждый день, в каждом городе

20 лет назад Швеция объявила покупку секса преступлением. Что произошло с тех пор? Репортаж Никиты Гирина.

Швеция — первая страна в мире, которая на государственном уровне провозгласила: проституция — это крайняя форма дискриминации женщин, тело и личность не могут быть товаром, это почти всегда нежеланный экономический выбор, а если подумать получше — отсутствие выбора. Одной из тактик, с помощью которых шведские власти решили бороться с этим явлением, стало сдерживание спроса через наказание для клиентов (продажа секса при этом не наказывается). «Шведскую модель» переняли Норвегия, Исландия, Канада, Ирландия, Франция, Северная Ирландия и Израиль, но споры о ее эффективности и последствиях не прекращаются. «Новая газета» при поддержке официального сайта Швеции sweden.ru рассказывает об успехах и ошибках этой страны на пути к равенству — недостижимому, пока в обществе живо представление, что женщину можно купить.

Добровольное принуждение

Габриэлла начала в 15. К тому моменту она уже пару лет продавала свои изображения в секс-чатах по просьбам мужчин и таким образом окончательно нормализовала для себя сексуальное насилие, которое терпела от парня с 12 (в среднем по миру около 60% проституированных женщин пережили сексуальное насилие в детстве; исследователи считают, что это важная предпосылка для «входа» в проституцию).

— Я уже не думала об этом как о чем-то серьезном, — вспоминает 20-летняя Габриэлла. Мы разговариваем в тесной и заполненной кофейне, но девушка говорит смело и громко. Ей подгавкивает Альбус, беспокойный пес-болонка. Даже сейчас Габриэлла выглядит ребенком. Покупателей ее возраст не смущал.



Габриэлла Вольфе. Фото: Staffan Löwstedt

Первый раз Габриэлла попробовала выйти через год, когда ее избили. Она обратилась в полицию, получила психологическую помощь, но вскоре вернулась к продаже.

— Когда подсаживаешься на быстрые деньги, остановиться очень сложно, — объясняет девушка. — Это ужасно, но ты реально к этому привыкаешь. Я смогла выйти, только когда получила по суду большую компенсацию. Каким-то образом я нормально окончила школу и поняла, что у меня все-таки есть будущее. А буквально через полгода появилось наше движение, и я познакомилась с людьми с таким же опытом. Все это помогло не вернуться туда опять.

Движение, одной из основательниц которого стала Габриэлла Вольфе, называется Inte Din Hora — «Не твоя шлюха». Оно возникло в конце 2017 года как часть глобального движения #metoo, когда после «Вайнштейн-гейта» женщины по всему миру стали рассказывать в соцсетях о пережитом сексуальном насилии.

Участницы Inte Din Hora — сейчас их около 150 — заметно изменили повестку, касающуюся проституции, в Швеции. Из авторов поста в фейсбуке они быстро стали специалистками, которые на равных помогают женщинам с опытом коммерческого секса, консультируют полицию, ставят условия политикам, читают лекции студентам и школьникам (около сотни за два года).

Люди, продающие секс, — очень закрытая группа. Часто от их лица говорят сервисные организации, которые работают по модели снижения вреда (это, например, борьба с предвзятым отношением, против насилия со стороны клиентов) и обычно выступают за легализацию «индустрии». Inte Din Hora — редкий случай, когда проституированные женщины говорят за себя сами и борются не с последствиями, а с причиной явления: мужским спросом, сексуализированной властью, основанной на гендерных, классовых и этнических различиях. Эта власть хорошо видна в историях участниц движения.


  • «В 23 я познакомилась в клубе с человеком, который уговорил меня стать эскортницей. Я была в долгах, у меня были зависимости, только что погиб партнер. А этот мужчина раньше уже вовлекал женщин в проституцию, и я увидела в нем „спасителя“, который точно знает, как уладить мои проблемы».

  • «Мне было 13 или 14. В первые семь-восемь месяцев я приняла больше 100 мужчин. На стенах в их квартирах висели фотографии их детей — старше и младше меня».

  • «Я почти никогда не смотрела в их лица, просто закрывала глаза и думала о чем-то другом. Все это оставило большую дыру в душе, мне противен секс, мне стыдно, я боюсь встретить на улице знакомых. Я больше не чувствую никакой ценности в себе. Единственное, чего я стоила, — одной тысячи крон за 15 минут».

  • «Мне было 16, а ему 40. Я приехала к нему на дом. В полицейском протоколе было указано, что он ударил меня 139 раз за полчаса. Когда он кончил, он оттащил меня в ванную и поцеловал. Я лежала там и думала: „Вот так, наверное, мертвые себя чувствуют“».

  • «Я говорила им, что они могут не останавливаться, даже если я буду кричать. Но чего стоит согласие, когда спустя несколько лет моя жизнь по-прежнему ограничена этим опытом? Добровольность не делает тебя невосприимчивой к ЗППП и побоям. Добровольность не защищает от депрессии и ПТСР».

  • «Первый раз я попыталась выйти в 18 лет. Женщина в соцслужбе удивилась, что я пришла к ним за помощью. Она достала калькулятор, сосчитала, что я за неделю зарабатываю больше, чем она за месяц, и сказала, что они ничем помочь не могут».

В этих репликах есть типичные черты «добровольной» проституции, которые согласуются с «полевыми» интервью в большинстве научных работ. Средний возраст вовлечения — до 18 лет. Причина — нужда, часто помноженная на зависимости, низкий уровень образования и обман. Гарантировать себе физическую безопасность невозможно (в странах, где проституция легализована, не становится меньше ни насилия, ни стигматизации, зато растут количество вовлеченных вообще и торговля людьми). Нередко у людей в проституции возникает диссоциация от своего тела и дереализация, и это подрывает психическое здоровье (что может вести за собой и соматические проявления). До 90% вовлеченных в проституцию хотели бы выйти из нее. Но когда пытаются это сделать, их не понимают — даже в Швеции.

Голос одного порядочного мужчины



Иллюстрация: Наталья Ямщикова для «Новой газеты»

Дискуссия об опасности проституции для самих женщин началась в Швеции (как, впрочем, и везде в Европе, включая Россию) в последней четверти XIX века — с появлением аболиционистов.

Аболиционистское движение — то есть движение за отмену полицейского надзора над проституированными женщинами — появилось в Англии в 1870-х годах. Тогда выяснилось, что их проживание и работа в строго отведенных зонах, а также принудительный медицинский осмотр не помогают общественному здравоохранению — мужчин-то никто не проверяет. Аболиционисты утверждали, что

ярлыки «древнейшая профессия» и «девиантная женщина» — поверхностные мифы: в проституцию во все времена попадали в основном беднячки, плененные, вдовы, женщины из низших каст.

В 1876 году британская феминистка Жозефин Батлер основала Международную федерацию аболиционистов. Идея перестать угнетать и без того угнетенных быстро добралась и до России. По оценке исследовательницы Наталии Ходыревой, «к началу XX века среди подавляющего числа образованных людей в России преобладала точка зрения, что проституцию порождают социальные условия и женщины являются жертвами этих условий» («Современные дебаты о проституции: гендерный подход», 2006).

Но с 1918 года в России проституированные женщины фактически оказались вне закона (современная Россия наследует такую политику), а вот в Швеции с того же года регулирование проституции перешло от муниципалитетов к правительству. С годами это позволило обсуждать проблему на национальном уровне.

— Еще в 60-х годах в Стокгольме, Гётеборге и Мальмё существовали программы помощи проституированным женщинам, — говорит Ингер Сегельстрём, одна из авторов закона о запрете покупки секса. В 1995–2003 годах она возглавляла женское крыло Социал-демократической рабочей партии Швеции (СДРП). — Программы были довольно успешными, но когда они заканчивались, всё откатывалось обратно. Требовалось политическое решение, и мы в женском крыле стали его разрабатывать. Но в начале 90-х женщины составляли одну треть членов партии, и нашу инициативу раз за разом отклоняли на конгрессе. Нам говорили, что эта проблема не требует законодательного регулирования. Что это личное дело каждого.



Ингер Сегельстрём, 1999 год. Фото: Jessica Gow / TT / FOTODOM

Все изменилось перед парламентскими выборами 1994 года. Женщины пригрозили однопартийцам-мужчинам, что создадут свою партию и пойдут на выборы отдельно от них.

— Мужчины испугались до смерти, — смеется Сегельстрём, — потому что не смогли бы пройти в парламент без нас.

Так Ингер получила кресло в Риксдаге. Криминализация клиента в проституции была ее первой инициативой. Конгресс партии наконец согласился с этой идеей. Ее обсудили в парламенте, и социал-демократок поддержали женщины из трех других партий — Левой, Либеральной и Партии Центра. В итоге правительство, где у СДРП были свои министры, внесло законопроект в парламент, летом 1998 года он был принят, а в следующем году вступил в силу.

— Поскольку нас, женщин в парламенте, было 50 процентов, нужен был голос всего одного порядочного мужчины,— говорит Сегельстрём. — Было чувство, что мы совершили революцию. Мы сумели сделать мужчин в партии профеминистами, и это полностью изменило подход к проблемам: началась реальная борьба с насилием в отношении женщин и детей.

За покупку секса была установлена линейка штрафов. За неоднократное преступление можно было сесть на срок до полугода. Женщины были освобождены от всякого наказания. Такой подход назвали нео-аболиционистским.

По опросам, закон одобрили 80% шведских граждан (одобрение оставалось примерно на том же уровне и в 2012 году, особенно среди женщин). Согласно докладу норвежского министерства юстиции, такую поддержку закон получил благодаря общественным кампаниям, рекламным постерам, лекциям для школьников и призывников. Большой эффект оказала драма Лукаса Мудиссона «Лиля навсегда» с Оксаной Акиньшиной в главной роли, снятая по мотивам писем литовской школьницы Дангуоле Расалайте, которая попала в Швеции в сексуальное рабство и покончила с собой.

Идеологический успех закона был неоспорим, а вот инструментальный — неочевиден. Норвежцы подсчитали, что за пять лет уличная проституция в Швеции сократилась почти вдвое. Однако было неясно, в какой мере это связано с законом, а в какой — с развитием интернета в те годы. Та же неясность была с насилием в отношении вовлеченных. Критики закона утверждали, что у женщин стало меньше времени на оценку безопасности клиента, но исследования того времени рост насилия не фиксировали.

Официальный отчет шведского Минюста к десятилетию закона был исключительно позитивным. Чиновники сделали вывод, что это именно закон уполовинил уличную проституцию (по независимой оценке, в 2007 году в Стокгольме, Гётеборге и Мальмё в сумме насчитывалось около 300 женщин, работающих на улице), а к тому же заметно воспрепятствовал торговле людьми. Было предложено увеличить максимальное наказание за покупку секса до года тюрьмы (что и было сделано) и наказывать шведских граждан, покупающих секс за границей (идея обсуждается до сих пор).

Количество шведских мужчин, в какой-то момент жизни покупавших секс, сократилось с 13% в 1996 году до 8% в 2008 году (по данным исследований, среднестатистический покупатель секса — это мужчина в стабильных отношениях или женатый мужчина, часто с детьми).

Первое время полиция возбуждала в среднем по сотне дел о покупке секса в год, причем среди преступников попадались сами полицейские и судьи. В 2017 году в Швеции зарегистрировали 222 таких дела, в 2018-м — 279.

В тюрьму за 20 лет никто не сел.


ПРОДОЛЖЕНИЕ

Tags: #metoo
Subscribe
Buy for 1 000 tokens
Аскольд Иванчик, историк, археолог, член-корр. РАН и Академии надписей и изящной словесности (Франция) — о горячих точках и взрывоопасных идеях. — Давай начнем с самого раздражающего. Очень много сейчас рассуждений о том, что, мол, как это — те же самые люди, которые были…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments