«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

«...В бессилии берешь камеру»

На «Берлинале» показали «Котлован» — фильм, целиком составленный из обращений к Путину на Youtube.

Даже моим соотечественникам картина «Котлован» покажется неожиданной. Хотя она полностью смонтирована из видео, находящегося в свободном интернет-доступе на YouTube. Фильм в формате found footage собран из ютьюб-видеороликов: в них жалобы, мольба, просьбы, гневные обращения к президенту. И вообще, фильм ли это? Исповедальные монологи наших сограждан об их трудном, порой невыносимом бытье-житье встречались нам в Сети. Режиссер Андрей Грязев просто соединил эти разрозненные ролики под обшивкой единого фильма. Сложился общий хор, фантасмагорический пейзаж гигантской страны, в которой люди выживают-выживают, да выжить не могут. Интернет-видео превращается в способ политического самовыражения.

Начинается все с того самого котлована, в который проваливаются то, трактор, то экскаватор, то жилое здание, то люди. А люди роют и роют котлованы. Гигантские и маленькие. Для реальных и утопических зданий. И даже сам министр иностранных дел Лавров вспоминает, как рыл котлован под телецентр. Теперь Останкино превратилось в гигантский котлован, засасывающий своих зрителей. В одном из заброшенных котлованов устроили купальню и люди там радостно плещутся. С другим жители борются уже лет восемь, все и забыли, зачем его копали…

Видео, имеющие сотни тысяч просмотров и менее десяти. По большей части граждане пытаются достучаться до небес, до самого верховного… до президента.

До кого еще? — если вертикаль в стране отрезала людей от возможности решить проблему, докричаться до из «упырей-чиновников», — как говорит один из участников фильма, — «сосущих из людей все соки». Вот и остаются бесчисленные «электронные письма» — слезы рекой. Но и слезами горю не поможешь. Полстраны не газифицировано, мерзнут школы, поликлиники. Стонут от нищеты и безнадежья жители Якутии, Башкирии, Севастополя, Камчатки, Тобольска, Хакассии, Чувашии. Большие города и маленькие села. Вымирает город Рубцовск. Многодетные семьи признаются, что не знают, как свести концы с концами. Коллективные просьбы, проклятия, жалобы – и соло. Избитая мужем жена, на которую плевать полицейским, фермерша, собравшаяся от отчаяния поджечь свое поле, мальчик с больными почками, у которого нет нормальных лекарств; жители аварийных зданий и лишенные оплаченного жилья… Военные, орденоносцы, ветераны войны, бывшие полицейские, которые вроде бы помогли «наводить порядок на улице» — теперь самии выброшены с мизерной выплатой на обочину. Задыхающиеся от ядовитых паров свалки и химических выбросов. Учителя без зарплат. Рабочие закрытых заводов, превратившиеся в бомжей. «Как нам повысить рождаемость?» — спрашивают люди. «Куда ты нас ведешь, президент? Если живем всех хуже». «Если мы вам не нужны, мы все уйдем! И детей наших заберем!»

Но есть в этом хоре заклинаний, шторма ненависти к жирующим чиновникам и провластные обращения. Пожилые дамы в майках с портретом президента ратуют за скорейшее включение своего родного интернета, а то американцы нам его отключат. Они тоже живут в утопическом котловане… с которого фильм и начинается.





Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de



Так раздробленная на отельные голоса история обретает символическое значение, отсылая платоновскому «Котловану». Вспомним: его масштабы тоже увеличивались, достигая неправдоподобно грандиозных размеров. И совестливые труженики в романе тоже жаждали счастья. Но весь их труд превращался в рытье братской могилы, в которой похоронят и мечты, и жизни миллионов людей. В рукописи Платонов зачеркнул слово “конец”; и дописал прямое обращение к читателю: «Автор не мог ошибиться, изобразив в виде смерти девочки гибель социалистического поколения, но эта ошибка произошла лишь от излишней тревоги за нечто любимое, потеря чего равносильно разрушению не только прошлого, но и будущего». Золотые слова.

Фильмы Андрея Грязева «Саня и Воробей», «День шахтера», «Завтра» — обласканы фестивалями и наградами. Режиссер признается, что сама реальность диктует ему темы для его работ:

— В документальном кино крайне сложно заняться действительно серьезными темами из-за восприятия зрителя. С этим я столкнулся в «Дне шахтера», в одном из эпизодов там был секс, и зрителей интересовало только: как я с ними договаривался? сколько заплатил?





Постер фильма «Котлован». Фото: berlinale.de



Зритель и в доке все воспринимает постановкой. Уходит чистота, которая была в неигровом кино. И такие темы, как суицид, убийство – практически невозможно раскрыть. Если берешься за подобную тему, приходится вводить закадровый голос, и все превращается в телевизионную передачу. А если снимать взаправду, идешь по запретной Уголовным кодексом черте. Поэтому у меня и возник замысел игровой картины про подростковые суициды …

— Ты читал серию статей на эту тему Галины Мурсалиевой?

— Да нет, мы сценарий с Олегом Негиным написали давно, в начале 2014-го.

— Тоже на основе реальных случаев?

— Их тогда еще не было! Мы за полтора года до трагических событий в «группах смерти» написали сценарий «Март, апрель, май». Тогда же, когда сценарий моего соавтора Олега Негина «Левиафан» получил приз в Каннах. Продюсеры к нам в очередь выстроились. Но летом того же 2014-го Мединский провозгласил список запретных тем. Среди них была «пропаганда суицидов»… В общем копродукция развалилась. Жаль, что фильм не был снят. Он как и наш фильм «Завтра» в 2012-ом попал бы в сердцевину реальности (массовые выступления после выборов в Госдуму).

Как «Котлован» сейчас попал в десятку: у нас вдруг меняется Конституция, страна, все, к чему мы привыкли и от чего хотели бежать.

— Я думала, ты хочешь снять игровое кино, потому что у документального — зрительская аудитория небольшая.

— Я не страдал от отсутствия зрительского внимания, потому что за ним не шел. Делал кино только из-за внутреннего непонимания: брал темы, чтобы разобраться. Любопытно, что мировые премьеры всех моих полнометражных фильмов проходили в Германии.

— Как возник «Котлован»?

— Я все эти годы не сидел без дела, что-то придумывал, снимал. Начал делать фильм про храм. Хотелось нащупать форму, основанную на изображении, чтобы внутри кадра без диалога, без авторского посыла сложился какой-то образ.

Я понял, что нужно искать хронику, которая сама бы описывала действительность. Начал изучать интернет… И обнаружилась заряженная энергией общность. Там были отдельные личности, но их сближал какой-то порыв, отчаяние. Оказалось, что безрезультатно обойдя все инстанции, люди доходили до почти немыслимого… Просто ставили перед собой камеру…

— Похоже на глас вопиющего в пустыне? Потому что вряд ли кто-то из них с помощью видеоролика решил свои проблемы.

— Это в нашей природе. За границей с внутренней проблемой идешь к психологу. У нас — выворачиваешь душу перед другом, подругой. Если они сами находятся в точно такой же ситуации… они просто не могут снять с тебя этот груз. И получается — как это было с героями прошлого фильма, которые увидели во мне —режиссере — губку, все впитывающую.





Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de



— Ты имеешь ввиду героев твоего фильма «Завтра» из арт-группы «Война»?

— Конечно, и героев фильма «День шахтера». Люди выплескивают крик. Любопытно, что почти в 90% роликов есть вступление, мол, кто-нибудь, пожалуйста, донесите нашу беду до общественности! Вступление может быть и добросердечным посылом (многие обращения к президенту начинались со слов «дорогой», «уважаемый»)… А потом на вас обрушивается шквал отчаяния, обиды. В середине видео — описание проблемы. Финал – снова волна эмоции или — когда уже нет сил – смирение и безнадега.

— Сколько было изначально часов? И почему ты ограничился Ютубом?

— Наверное, часов 80. А Youtube — условие, задающие рамки. Нужна была легкая форма. Как в современном искусстве, когда человек смотрит и говорит: «Да я тоже так могу!» Хотелось упростить форму, чтобы она превратилась в шаблон раскрытия нашей реальности. В современном доке, даже если его снимают молодые ребята, в основном глубоко личные проблемы, которые сами авторы в отсутствии опыта не очень-то понимают. А все, что вокруг нас…

— Ты имеешь ввиду, социальные темы?

— Их почти нет — все же обрублено. Социальная жизнь и политика неразделимы. Политика вторглась в жизнь каждого человека. А так как политическое кино недоступно — не найти ни бюджетов, ни площадок для показа — включается самоцензура. Существующее социальное кино показывает лишь небольшую грань проблемы… По касательной.

— Ну хорошо, насобирал ты 80 часов материала. Но режиссура прежде всего отбор. Там же есть и популярные блогеры, такие как Баба Валя, есть люди, видео которых посмотрели максимум 10 человек?

— Первоначальная версия была около четырех часов. И я стал изучать каждый ролик, каждого персонажа. Заходил на его страницы, читал его историю, чтобы не было обмана, потому что нередко ролики делаются как провокация.

— В твоей сборке нет фейк-роликов?

— Их сразу видно, я их убирал. Принцип отбора – обнуление персонажей, чтобы было невозможно ухватить личность каждого. Про любого из них можно снять полнометражное кино. Я пошел от обратного: взять эмоциональный выплеск, переживание. И сложить из этого хора чувств, грубо говоря, метафору.





Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Subscribe

promo novayagazeta december 19, 10:01 2
Buy for 1 000 tokens
Свежий номер Той самой «Новой газеты» уже можно скачать и распечатать по ссылке https://bit.ly/tsng_035 Немного о содержании: «Дзен» теперь принадлежит VK. А чтобы внедрить пропаганду в «Гугл», пришлось обманывать его алгоритмы. Как пропаганда и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments