«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

«...В бессилии берешь камеру»

На «Берлинале» показали «Котлован» — фильм, целиком составленный из обращений к Путину на Youtube.

Даже моим соотечественникам картина «Котлован» покажется неожиданной. Хотя она полностью смонтирована из видео, находящегося в свободном интернет-доступе на YouTube. Фильм в формате found footage собран из ютьюб-видеороликов: в них жалобы, мольба, просьбы, гневные обращения к президенту. И вообще, фильм ли это? Исповедальные монологи наших сограждан об их трудном, порой невыносимом бытье-житье встречались нам в Сети. Режиссер Андрей Грязев просто соединил эти разрозненные ролики под обшивкой единого фильма. Сложился общий хор, фантасмагорический пейзаж гигантской страны, в которой люди выживают-выживают, да выжить не могут. Интернет-видео превращается в способ политического самовыражения.

Начинается все с того самого котлована, в который проваливаются то, трактор, то экскаватор, то жилое здание, то люди. А люди роют и роют котлованы. Гигантские и маленькие. Для реальных и утопических зданий. И даже сам министр иностранных дел Лавров вспоминает, как рыл котлован под телецентр. Теперь Останкино превратилось в гигантский котлован, засасывающий своих зрителей. В одном из заброшенных котлованов устроили купальню и люди там радостно плещутся. С другим жители борются уже лет восемь, все и забыли, зачем его копали…

Видео, имеющие сотни тысяч просмотров и менее десяти. По большей части граждане пытаются достучаться до небес, до самого верховного… до президента.

До кого еще? — если вертикаль в стране отрезала людей от возможности решить проблему, докричаться до из «упырей-чиновников», — как говорит один из участников фильма, — «сосущих из людей все соки». Вот и остаются бесчисленные «электронные письма» — слезы рекой. Но и слезами горю не поможешь. Полстраны не газифицировано, мерзнут школы, поликлиники. Стонут от нищеты и безнадежья жители Якутии, Башкирии, Севастополя, Камчатки, Тобольска, Хакассии, Чувашии. Большие города и маленькие села. Вымирает город Рубцовск. Многодетные семьи признаются, что не знают, как свести концы с концами. Коллективные просьбы, проклятия, жалобы – и соло. Избитая мужем жена, на которую плевать полицейским, фермерша, собравшаяся от отчаяния поджечь свое поле, мальчик с больными почками, у которого нет нормальных лекарств; жители аварийных зданий и лишенные оплаченного жилья… Военные, орденоносцы, ветераны войны, бывшие полицейские, которые вроде бы помогли «наводить порядок на улице» — теперь самии выброшены с мизерной выплатой на обочину. Задыхающиеся от ядовитых паров свалки и химических выбросов. Учителя без зарплат. Рабочие закрытых заводов, превратившиеся в бомжей. «Как нам повысить рождаемость?» — спрашивают люди. «Куда ты нас ведешь, президент? Если живем всех хуже». «Если мы вам не нужны, мы все уйдем! И детей наших заберем!»

Но есть в этом хоре заклинаний, шторма ненависти к жирующим чиновникам и провластные обращения. Пожилые дамы в майках с портретом президента ратуют за скорейшее включение своего родного интернета, а то американцы нам его отключат. Они тоже живут в утопическом котловане… с которого фильм и начинается.





Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de



Так раздробленная на отельные голоса история обретает символическое значение, отсылая платоновскому «Котловану». Вспомним: его масштабы тоже увеличивались, достигая неправдоподобно грандиозных размеров. И совестливые труженики в романе тоже жаждали счастья. Но весь их труд превращался в рытье братской могилы, в которой похоронят и мечты, и жизни миллионов людей. В рукописи Платонов зачеркнул слово “конец”; и дописал прямое обращение к читателю: «Автор не мог ошибиться, изобразив в виде смерти девочки гибель социалистического поколения, но эта ошибка произошла лишь от излишней тревоги за нечто любимое, потеря чего равносильно разрушению не только прошлого, но и будущего». Золотые слова.

Фильмы Андрея Грязева «Саня и Воробей», «День шахтера», «Завтра» — обласканы фестивалями и наградами. Режиссер признается, что сама реальность диктует ему темы для его работ:

— В документальном кино крайне сложно заняться действительно серьезными темами из-за восприятия зрителя. С этим я столкнулся в «Дне шахтера», в одном из эпизодов там был секс, и зрителей интересовало только: как я с ними договаривался? сколько заплатил?





Постер фильма «Котлован». Фото: berlinale.de



Зритель и в доке все воспринимает постановкой. Уходит чистота, которая была в неигровом кино. И такие темы, как суицид, убийство – практически невозможно раскрыть. Если берешься за подобную тему, приходится вводить закадровый голос, и все превращается в телевизионную передачу. А если снимать взаправду, идешь по запретной Уголовным кодексом черте. Поэтому у меня и возник замысел игровой картины про подростковые суициды …

— Ты читал серию статей на эту тему Галины Мурсалиевой?

— Да нет, мы сценарий с Олегом Негиным написали давно, в начале 2014-го.

— Тоже на основе реальных случаев?

— Их тогда еще не было! Мы за полтора года до трагических событий в «группах смерти» написали сценарий «Март, апрель, май». Тогда же, когда сценарий моего соавтора Олега Негина «Левиафан» получил приз в Каннах. Продюсеры к нам в очередь выстроились. Но летом того же 2014-го Мединский провозгласил список запретных тем. Среди них была «пропаганда суицидов»… В общем копродукция развалилась. Жаль, что фильм не был снят. Он как и наш фильм «Завтра» в 2012-ом попал бы в сердцевину реальности (массовые выступления после выборов в Госдуму).

Как «Котлован» сейчас попал в десятку: у нас вдруг меняется Конституция, страна, все, к чему мы привыкли и от чего хотели бежать.

— Я думала, ты хочешь снять игровое кино, потому что у документального — зрительская аудитория небольшая.

— Я не страдал от отсутствия зрительского внимания, потому что за ним не шел. Делал кино только из-за внутреннего непонимания: брал темы, чтобы разобраться. Любопытно, что мировые премьеры всех моих полнометражных фильмов проходили в Германии.

— Как возник «Котлован»?

— Я все эти годы не сидел без дела, что-то придумывал, снимал. Начал делать фильм про храм. Хотелось нащупать форму, основанную на изображении, чтобы внутри кадра без диалога, без авторского посыла сложился какой-то образ.

Я понял, что нужно искать хронику, которая сама бы описывала действительность. Начал изучать интернет… И обнаружилась заряженная энергией общность. Там были отдельные личности, но их сближал какой-то порыв, отчаяние. Оказалось, что безрезультатно обойдя все инстанции, люди доходили до почти немыслимого… Просто ставили перед собой камеру…

— Похоже на глас вопиющего в пустыне? Потому что вряд ли кто-то из них с помощью видеоролика решил свои проблемы.

— Это в нашей природе. За границей с внутренней проблемой идешь к психологу. У нас — выворачиваешь душу перед другом, подругой. Если они сами находятся в точно такой же ситуации… они просто не могут снять с тебя этот груз. И получается — как это было с героями прошлого фильма, которые увидели во мне —режиссере — губку, все впитывающую.





Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de



— Ты имеешь ввиду героев твоего фильма «Завтра» из арт-группы «Война»?

— Конечно, и героев фильма «День шахтера». Люди выплескивают крик. Любопытно, что почти в 90% роликов есть вступление, мол, кто-нибудь, пожалуйста, донесите нашу беду до общественности! Вступление может быть и добросердечным посылом (многие обращения к президенту начинались со слов «дорогой», «уважаемый»)… А потом на вас обрушивается шквал отчаяния, обиды. В середине видео — описание проблемы. Финал – снова волна эмоции или — когда уже нет сил – смирение и безнадега.

— Сколько было изначально часов? И почему ты ограничился Ютубом?

— Наверное, часов 80. А Youtube — условие, задающие рамки. Нужна была легкая форма. Как в современном искусстве, когда человек смотрит и говорит: «Да я тоже так могу!» Хотелось упростить форму, чтобы она превратилась в шаблон раскрытия нашей реальности. В современном доке, даже если его снимают молодые ребята, в основном глубоко личные проблемы, которые сами авторы в отсутствии опыта не очень-то понимают. А все, что вокруг нас…

— Ты имеешь ввиду, социальные темы?

— Их почти нет — все же обрублено. Социальная жизнь и политика неразделимы. Политика вторглась в жизнь каждого человека. А так как политическое кино недоступно — не найти ни бюджетов, ни площадок для показа — включается самоцензура. Существующее социальное кино показывает лишь небольшую грань проблемы… По касательной.

— Ну хорошо, насобирал ты 80 часов материала. Но режиссура прежде всего отбор. Там же есть и популярные блогеры, такие как Баба Валя, есть люди, видео которых посмотрели максимум 10 человек?

— Первоначальная версия была около четырех часов. И я стал изучать каждый ролик, каждого персонажа. Заходил на его страницы, читал его историю, чтобы не было обмана, потому что нередко ролики делаются как провокация.

— В твоей сборке нет фейк-роликов?

— Их сразу видно, я их убирал. Принцип отбора – обнуление персонажей, чтобы было невозможно ухватить личность каждого. Про любого из них можно снять полнометражное кино. Я пошел от обратного: взять эмоциональный выплеск, переживание. И сложить из этого хора чувств, грубо говоря, метафору.





Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Subscribe
promo novayagazeta 11:29, yesterday 7
Buy for 1 000 tokens
Благотворительные фонды обратились к президенту за препаратами для онкобольных. Благотворительный Фонд Константина Хабенского вместе с фондами «Подари жизнь», «АдВита», организацией «Энби» и другими пациентскими и родительскими сообществами и организациями…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments