«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

Его колокольчики звенят для нас? Или звонят по нам?

27 мая Александру Башлачеву исполнилось бы 60 лет.  Отрывок из повести «Песни белых ворон» с предисловием А. К. Троицкого.


Александр Башлачёв. Фото: Георгий Молитвин

Александр Николаевич Башлачёв (Саша Башлачёв, СашБаш) родился в Череповце 27 мая 1960 года. Закончил факультет журналистики Уральского государственного университета в 1983 году. Год работал в районной череповецкой газете. С конца 1984 года ездил по стране, писал песни на свои стихи и пел их — обычно в небольших компаниях, на так называемых квартирниках. Самая известная песня Башлачёва, настоящий гимн и символ молодёжного сопротивления — «Время колокольчиков». Волею перемен, происходивших в стране, из глубокого рок-подполья он нежданно перекочевал в большие залы (1986-87), произвёл впечатление на знаменитых поэтов и критиков. Однако типичной «перестроечной» карьеры делать не захотел, от съёмок в фильмах и записи пластинки отказался. 17 февраля 1988 года, вскоре после возвращения из Москвы, выбросился из окна съёмной ленинградской квартиры. Похороны на Ковалёвском кладбище были людными и предельно мрачными. В Череповце есть маленький музей поэта и мемориальная доска на доме; в Петербурге никак не поставят уже отлитый памятник.


Саша был необыкновенным человеком, потрясающим певцом и гениальным — чего уж тут стесняться? — поэтом. Первое помнят немногие, знавшие его лично; второе можно оценить, хоть и не в полной мере, по записям. А стихи необходимо читать, и они не то что не стареют, а наоборот — набухают и взрываются всё новыми смыслами и свежими ассоциациями. И чем отчаяннее сгущается тьма в России, тем ярче искрятся и вопят, заклинают и бьют трассирующими очередями строчки СашБаша. По мне, нет сейчас для страны поэта более точного и своевременного, чем он.

Если б не терпели — по сей день бы пели.

А сидели тихо — разбудили Лихо...

Именно об этом повесть Натальи Нечаевой «Песни белых ворон». Это не биографическое повествование и не литературоведческий анализ. Это выдуманная, но не вымышленная история из сегодняшней жизни, очевидно навеянная делами «Сети» и «Нового величия». Несколько молодых ребят и девушек, вдохновлённых песнями Башлачёва, создают литературный кружок. А поскольку творчество СашБаша — это та ещё взрывная свободолюбивая смесь, неизбежно возникают «проблемы»: стукач, следователи, статья об экстремизме, суд... При этом вся история буквально написана Сашиными песнями времён Брежнева, Андропова и Черненко! Это странная и неожиданная конструкция, но работает безупречно. Низкий поклон Наталье Нечаевой — она создала самый правильный и полезный текст о великом барде. Ни тени сомнения: Башлачёв жив!

Наталья Нечаева.

«Песни белых ворон».

Отрывок из повести.

Эта история произошла в твоем городе. Вернее, происходит сейчас. Именно в тот момент, когда ты читаешь эти строки.

Смартфон завозился и закряхтел..

— Янсанна, наших менты повязали. Спасать надо!

— Карен? Кто кого повязал? Почему язык заплетается?

— Рот заморозили, когда зашивали. Всех забрали, Янсанна. Катьку, Криську, Кирку. Костя только уйти успел. Меня сначала тоже. Зуб выбили, кровища хлынула

— Да что случилось-то?

— Сидели на набережной, пели СашБаша. Вдруг менты человек семь с автоматами. Киру за шиворот прямо по земле поволокли. Катька просит: не надо, что мы плохого сделали? Её вообще под мышку и в автозак. Кристинка сама пошла. Я тоже сам, чтоб гитару не разбили.

А на лобовом стекле у них Сталин. Я и запел: усатое ура. Петербургскую свадьбу, короче. Мне в зубы.

Кровища как хлынет изо всех дырок! В травму сдали. Оттуда отец забрал, завтра к матери в Лондон отправляет. Янсанна, ребят спасать надо.

— Так за что вас забрали? Не за песни же.

— Конкретно за песни.

***

— По какому вопросу? — лениво поинтересовался дежурный полисмен.

— Моих учеников по ошибке арестовали.

— У нас ошибок не бывает. Фамилии? А, эти. Задержаны.

— Понимаете, они отличники, на медали идут. И песни пели хорошие — поэта Башлачёва.

— Сегодня песни, завтра митинг, послезавтра бомбу соберут. Разберутся. Лучше учить надо, чтоб без эксцессов.

Вспомнилось.

Задание для кружковцев: каждый представляет поэта, о котором еще не говорили. Остальные пытаются этого поэта узнать по стихам. Примерно знала, что от кого услышит, троих угадала точно: Карен читал Самойлова, Катя — Хлебникова, Кристина — Гиппиус. Очередь Кирилла.

Но все впереди,

а пока еще рано,

И сердце в груди

не нашло свою рану,

Чтоб в исповеди быть с любовью на равных

И дар русской речи беречь.

Так значит жить и ловить

это Слово упрямо,

Душой не кривить

перед каждою ямой,

И гнать себя дальше
все прямо да прямо,

Да прямо
в великую печь!

Да что тебе стужа гони свою душу…

Кто это? — зашептались ребята. Чьи стихи? — изумилась Яна. — Какой упругий сильный слог.

— Кирилл, чьи стихи? — Карен.

— Не узнаете? Янсанна, вы-то точно знаете.

Три пары глаз с надеждой смотрели на Яну. Яна — растеряно — на Кирилла: фиаско.

— Александр Башлачёв.

Башлачёв, Башлачёв. Яна лихорадочно прыгала по собственной памяти. Вроде, фамилия знакомая.

— Вообще-то он свои стихи поет, его слушать надо, хотите?

Сгрудились вокруг смартфона. Голос и гитара. Стихи. Колючие, с рваным цепким ритмом, неожиданные, невероятные.

Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.

Если хочешь
стихами грехи замолю,

Но объясни
я люблю оттого, что болит,

Или это болит, оттого, что люблю?

И наша правда проста, но ей не хватит креста

Из соломенной веры в «спаси-сохрани».

Ведь святых на Руси
только знай выноси!

В этом высшая мера. Скоси-схорони.

Стало жарко. И холодно. И тоскливо. И светло.

Вы снимали с дерева стружку.

Мы пускали корни по-новой.

Вы швыряли медну полушку

Мимо нашей шапки терновой.

А наши беды вам и не снились.

Наши думы вам не икнулись.

Вы б наверняка подавились.

Мы же
ничего. Облизнулись...

Отчаянный голос под гитару рвал струны и душу, затягивая в манящую бездну смыслов. Их невозможно было постичь сходу, голос торопился, смыслы наслаивались один на другой, не давая продыху, хотелось остановить этот голос, чтобы войти в невероятную зовущую прозрачную чистую глубину текста.

Где-то там, на самом дне таилось понимание, но до него, не задохнувшись изумлением, не захлебнувшись восторгом, не дотянуться.

Имя имен

Да не отмоешься,

если вся кровь да как с гуся беда

и разбито корыто.

Вместо икон

станут Страшным судом


по себе нас судить зеркала.

Имя Имен

вырвет с корнем все то, что до срока,

до срока зарыто.

В сито времен

бросит боль да былинку,

чтоб истиной к сроку взошла.

Ошеломленных, сбитых с ног, голос волок их по острым рваным камням ритма, вздергивал на кочки рифм, не давая опомниться, бросал по ухабам метафор.

Мы выродки крыс. Мы пасынки птиц.

И каждый на треть
патрон.

Лежи и смотри, как ядерный принц

Несёт свою плеть на трон.

Не плачь, не жалей... Кого нам жалеть?

Ведь ты, как и я
сирота.

Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь...

А ну от винта!

Все от винта!

Долго оглушено молчали.

— Надо глазами почитать, — шепнула Кристина. — Я много слов не разобрала.

— Конечно, надо, — кивнул Кирилл. — Это же стихи.

Ту ночь Яна провела у компьютера: читала, слушала, смотрела, не пытаясь оценить слог, не отвлекаясь на анализ совершенства рифм и образов — знакомясь, познавая.

Бал на все времена! Ах, как сентиментально...

Па-паук
ржавый крест спит в золе наших звезд.

И мелодия вальса так документальна,

Как обычный арест. Как банальный донос.

Как бесплатные танцы на каждом допросе.

Как татарин на вышке, рванувший затвор.

Абсолютный вахтер
и Адольф, и Иосиф.

Дюссельдорфский мясник да пскопской живодер.

Полосатые ритмы с синкопой на пропуске.

Блюзы газовых камер и свинги облав…

Это что? Это — как? Шептала сама себе одно слово, объясняющее и утверждающее: гений.

Александр Башлачёв. Фото: Георгий Молитвин

Она хорошо, очень хорошо знала поэзию, но никогда до и ни разу после не испытывала такой абсолютной опустошенности и такой захлестывающей наполненности стихами. Душу мне до дыр ты пропел… — это осталось.

Башлачёв стал темой следующего занятия ВРС. И второго, и третьего. Зацепил, нанизав души на свой острый отточенный крючок совершенства. Нет, других поэтов не забывали, но СашБаш стал главным.

Горюновка — улица крохотная, тупичок, можно сказать. Карен разгладил сгибы плотной бумаги, развернул. Крепкие синие буквы острым частоколом кололи глаза: СВОБОДУ АЛЕКСАНДРУ БАШЛАЧЁВУ!

Первой остановилась интеллигентная бабушка в вязаной шляпке.

— Извините, юноша, не могу припомнить, за что арестован ваш друг? Память подводит.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Subscribe
Buy for 1 000 tokens
Акция у Соловецкого камня пройдет в этом году в режиме онлайн. 30 октября 1990 года на Лубянской площади, в сквере возле Политехнического музея, усилиями совсем молодого тогда общества «Мемориал» был установлен Соловецкий камень — памятник жертвам политических репрессий в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments