«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

«Чекистский крюк — это фантом»

Генерал ФСБ Евгений Савостьянов — о переломе в работе спецслужб и закреплении ошибок прошлого в Конституции.

У него поразительная биография (сейчас такие не носят). Горный инженер-физик, работал старателем на золотом прииске на Чукотке и забойщиком на угольной шахте под Карагандой, на рудниках Норильска, Североуральска, Джезказгана, Зангезура. Руководитель предвыборной кампании академика Сахарова, один из лидеров «Демократической России». В 1991-м оказался в кресле начальника Московского управления КГБ. Три с половиной года оставался в этом кресле — оцените! И «убрали» его оттуда — в одночасье — когда Коржаков организовал бездарную операцию против Гусинского, никого не предупредив, в результате произошла между спецслужбами перестрелка в центре Москвы.

Следствие, как известно, установило вину Службы безопасности президента, но было уже поздно. До сих пор у него сохранились отношения с тогдашними подчиненными — нормальные, уважительные, дружеские. Хоть ни ему, ни им дружить друг с другом вроде бы и не с чего.

Может быть, Московская «Управа» была какой-то особенной, нетипичной? Или люди в ней собрались особенные? Или все проще и обиднее даже. Историк Рудольф Пихоя сказал мне однажды в интервью: «"Чекист» — это функция от государства. Какое государство, такая и функция. Она сама по себе не носит оценочного характера. Характерная черта времени — амбивалентность личности во власти. Он как актер, на которого можно направить луч света и он будет белым, красным, фиолетовым — любым. В зависимости от того, какое стекло в фонаре поставят. В этом сложность и, если хотите, нравственная ловушка истории.

Осталось договориться, кому поручим "свет наводить"? И пока народ не потребует вернуть ему это право, актер и будет осветителем. И режиссером, и директором, и судьей, и палачом».

Евгений Савостьянов. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Я позвонил Савостьянову и, кстати, рассказал, что буквально накануне пересматривал видеозапись старинного интервью своего друга Щекочихина каким-то иностранцам. Юра был в своем стиле, он сидел верхом на собственном столе в «Литературной газете», размахивал руками. Упомянул начальника Московского управления Министерства безопасности Савостьянова. Через две минуты звонок, Юра берет трубку, договаривается с собеседником о встрече, вешает. И — хохочет. Знаете, с кем я сейчас разговаривал? С Савостьяновым! Видите, как они работают!

Иностранцы были потрясены.

— Я сам долго был уверен, что «слушают» — всех! Оказалось — не так, — сказал Савостьянов.

— Евгений Вадимович, первый вопрос, конечно, как вы оказались начальником Московского управления КГБ?

— Летом 91-го, после выборов мэра Москвы, была утверждена новая структура власти в столице. Мэр (Гавриил Попов, один из лидеров Межрегиональной группы депутатов. Ред.), правительство Москвы во главе с Лужковым и департамент мэра — типа президентской администрации в городских масштабах. Его я и возглавил. Должность престижная, статус высокий.

И вот после путча уже я уезжаю в Швейцарию и после трех дней понимаю, что делать мне там абсолютно нечего, возвращаюсь, и в аэропорту Вася Шахновский говорит мне: «Ты сядь». Я сажусь, и он мне сообщает:

«ГХ предложил назначить тебя руководителем московского КГБ».

Прошло много лет, когда я узнал подоплеку этой истории. Действительно искали начальника управления из демократов. И первым предложили, был такой Эрнест Бакиров. Он нефтяник, и как нефтяник был связан с разведкой ядерными взрывами, с КГБ был на «ты». Но он чертовски не хотел идти на эту расстрельную должность, а с другой стороны, ему очень нравилась моя должность. И он: я человек в возрасте… мне это будет тяжело… а вот есть такой человек талантливый… но вам, Гаврила Харитонович, придется оторвать его от сердца… В общем, пока я три дня болтался по Швейцарии, он провернул эту операцию, Попов написал проект, заручился поддержкой Бакатина, побывал у Горбачева и Ельцина.

Савостьянов в 1990 году — помощник председателя Моссовета. Слева — ректор Московского историко-архивного института Юрий Афанасьев. Фото: РИА Новости

— И когда это было?

— Указ был подписан 6 сентября 1991 года. Его в один день подписали Горбачев и Ельцин, а днем раньше — Бакатин и Попов как представляющие. И еще через день я уже пришел на формальное представление к Бакатину, хотя и раньше с ним знаком был. И вот выхожу уже от него, а сзади неожиданный голос: «А ты что здесь делаешь?» Оборачиваюсь — Голембиовский, главный «Известий». Отвечаю: «Ты, Игорь, видишь перед собою нового начальника московского КГБ, а я даже не знаю, где это учреждение находится». И опять из-за плеча: «Ну это-то я тебе сейчас объясню». Буковский, его Игорь на интервью с Бакатиным привел. И, конечно, Буковский мне в деталях объяснил все, потому что именно с московским КГБ он имел долгие и мучительные отношения.

— Вообще, вы можете сказать, каким образом московское управление «отдали» демократам?

— Тогда же что произошло? Сразу после путча, 22-го числа, Горбачев стал менять руководителей силовых ведомств, которых он считал предателями. Крючкова заменил на Шебаршина, Язова на Моисеева, Пуго на Трушина. И на следующий уже день Ельцин заставил поменять — Шебаршина на Бакатина, Моисеева на Шапошникова, Трушина на Баранникова. Думаю, главную роль здесь сыграло то, что Горбачев сделал эти назначения, с Ельциным даже не обсудив, и того это возмутило. В этот же, кстати, день Горбачев подписал еще один очень важный документ — о закрытии ЦК КПСС.

И я в качестве начальника департамента мэра «закрыл КПСС».

Так что в этой обстановке место начальника московского управления представлялось вполне незначительным.

Одним словом, в результате милой интриги Бакирова я и занял этот кабинет.

— И как вас на новом месте работы встретили?

— Со страхом, конечно. Они чувствовали себя абсолютно беззащитными, они понимали, что в такой ситуации я могу с ними сделать, что угодно. Этот страх продолжался еще долго. Помню, Бакатин (тогда председатель КГБ СССР. Ред.) как-то пришел к нам, и тут же возник слух, что коллегия управления будет разогнана. И опять все сидели напуганными. Все волновались за себя, свое будущее, за будущее своих семей.

Заместитель руководителя администрации президента РФ Евгений Савостьянов и исполняющий обязанности премьер-министра РФ Сергей Кириенко. Валентин Кузьмин / Фотохроника ТАСС

— Я однажды общался с польским профессором Козловским, диссидентом, многолетним редактором католического журнала. После победы «Солидарности» Валенса назначил его министром внутренних дел и безопасности. Так Козловский первое, что сделал, это уволил всех до единого, кто при прежнем режиме занимался политическим сыском. Они неперевоспитуемы, сказал мне Козловский. И трагедии никакой из-за этого в Польше не произошло.

— Его опыт у нас был неприменим.

— А почему?

— Ну… Давайте тогда начнем со дня сегодняшнего. Вот будут сейчас приняты поправки к Конституции. И благодаря этим поправкам представитель компартии Советского Союза будет править в стране до 2036 года, то есть 45 лет после ее закрытия. Кто тогда пришел к власти в Польше? И кто пришел к власти у нас? В Польше — понятно. А у нас все новое руководство было сформировано из бывших (а здесь «бывших» не бывает!) членов КПСС.

И что — осуществлять люстрацию КГБ, не осуществив люстрации в партии? Убрать исполнителей, но оставить заказчиков?

— А сами вы в партии не состояли?

— Нет. Меня чаша сия минула, вернее, я ее минул благополучно. Раз предлагали, но сумел уклониться.

Так вот. Опыт Польши, других стран принципиально от нашего чем отличается? Там коммунизм был свергнут через сорок-сорок пять лет после его воцарения, то есть были еще живы люди, помнящие жизнь без коммунистов. А у нас все лидеры демократической оппозиции были коммунистами, все лидеры Межрегиональной группы — коммунистами (кроме Сахарова), да еще минимум парочка — агенты КГБ. В Верховном Совете России — 80% коммунисты. Чтобы осуществить люстрацию, о которой вы говорите, нужно было провести люстрацию коммунистов, первой жертвой которой стал бы сам Ельцин. Реально?

Наша революция фактически была внутренним переворотом. В кадровом плане власть перешла от номенклатуры идеологического и организационного отдела ЦК к номенклатуре отраслевых отделов. А к началу двухтысячных — к номенклатуре отдела административных органов той же организации.

Министр безопасности Виктор Баранников и его заместитель Евгений Савостьянов. Валентин Соболев / Фотохроника ТАСС

— Это убедительное объяснение. Такой вопрос. По-моему, только два человека были тогда «внедрены» в органы «от демократов», вы и Степашин? Не так?

— Пожалуй.

— Почему?

— Там была огромная проблема. Я ведь приглашал людей — помогать, работать. Но как только они узнавали, что надо будет давать подписку, что будут ограничения на зарубежные поездки, — все сразу начинали руками махать: нет-нет!

— А вы сами когда в следующий раз за границу поехали после Швейцарии?

— Это был… был… 1998 год.

— И вам действительно хорошо работалось с вашими сотрудниками?

— Ну проблемы были. Во-первых, я был, конечно, абсолютно безграмотный человек, мне приходилось очень многому учиться, ошибки совершал. Им тоже со мной было очень нелегко, многие документы я перечеркивал, возвращал назад. Но практическая работа, она ведь очень людей сближает. Полгода проработал с человеком, и отношения становятся нормальными. А уж три с половиной года, да таких тяжелых. Я вошел в эту работу после одной предвоенной ситуации, прошли в 93-м через другую предвоенную ситуацию, и закончил в третьей предвоенной ситуации — Чечня. И, конечно, с некоторыми сработаться так и не смог, с кем-то приходилось расставаться, но те, кто смог остаться, — остались. Самый яркий здесь пример — тот же 1993 год. Люди же придерживались разных взглядов, скажем так. И я собрал их, сказал: кто чувствует, что не сможет работать в конфликтной ситуации, пусть подает заявление на отпуск, отдохнет, и я обещаю, что, когда он вернется, никаких санкций к нему применять не буду. Дал 40 минут подумать. Ни один заявления на отпуск не принес!

— И как им работалось — после вас?

— Их хотели разогнать. Трофимов пришел, и у него на это был карт-бланш, многих он стал гнобить, выживать, выжил некоторых. Но этот период продлился не очень долго, потому что в 96-м я уже стал зам руководителя администрации президента и их курировал. Поэтому удалось сначала стабилизировать ситуацию в управлении, а потом и отправить на покой самого Трофимова.

Евгений Савостьянов, 2000 год. Фото: Ольга Ратькова / ИТАР-ТАСС

— Понятно. Чисто исторический вопрос: о роли и месте органов в нашей истории. Черкесов (генерал ФСБ. Ред.) написал однажды в газете о «чекистском крюке», на котором страна в ХХ веке единственно и удержалась.

— Ну, знаете, тогда над ним хохотали все — и бывшие его коллеги, и те, кто никогда вместе с ним не работал. Для меня эта глупость была, я бы сказал, наглядной, натуралистической даже. Потому что мой путь в политику начался с выступления журналистки в нашем институте. Шел, кажется, 1987 год. Она пришла к нам по поводу одного сотрудника, милейший был человек, начальник сектора истории горного дела Владимир Ананьевич Боярский. И, оказывается, руководил Владимир Ананьевич когда-то следственной частью Северо-Осетинского управления НКВД и замучил насмерть много людей.

Одну девушку, секретаря обкома комсомола, подвесил за ребро на крюк и держал на нем, пока девушка не умерла. Меня это все тогда потрясло. Поэтому «страна на крюке» для меня как-то сразу связалась с именем Боярского.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Subscribe
promo novayagazeta 10:29, yesterday 12
Buy for 1 000 tokens
Аскольд Иванчик, историк, археолог, член-корр. РАН и Академии надписей и изящной словесности (Франция) — о горячих точках и взрывоопасных идеях. — Давай начнем с самого раздражающего. Очень много сейчас рассуждений о том, что, мол, как это — те же самые люди, которые были…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →