«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

«Гитлер освободил их от такой химеры, как совесть»

Адвокат Генри Резник — о наследии Нюрнберга.

— Как вы думаете, можно ли суд в Нюрнберге назвать одним из главных судебных процессов в истории человечества?

— Конечно. Причем это был уникальный судебный процесс, который проведен над конкретными лицами и, в общем, с соблюдением процедуры. Была сторона обвинения, была сторона защиты и был — именно суд.

— Чему он научил? От чего предостерег? Возможен ли такой процесс в будущем?

— Я бы сказал так. Этот процесс изначально людьми, сведущими в праве, не воспринимался как некий эталон правосудия. Конечно, решившись на него, его организаторы пошли на то, чтобы отступить от некоторых базовых канонов права.

— Какие каноны были нарушены?

— Два. Во-первых,

никто не может быть судьей в собственном деле, а здесь победители судили побежденных.


И второе: частично был нарушен принцип «нет преступления без указания на то в законе», и связанное с этим придание силы нормам, которые были сформулированы в уставе Международного военного трибунала впервые.

— Была еще договоренность между обвиняющими о целом ряде «неудобных» вопросов, которые сразу будут сниматься с обсуждения.

— Рыльце было в пушку у всех, собственно говоря.

Понятно, что Франция и Англия не хотели упоминать Мюнхенского соглашения, СССР — безусловно, поставил условие не касаться секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа,

агрессивной войне, которую СССР провел против Финляндии, и ясно было, что суд победителей неминуемо продиктует некую односторонность. И, конечно, договорились не развивать вопрос о военных преступлениях, преступлениях против человечности — таких как бомбардировка Дрездена… Разумеется, все это так. Но я могу сказать, что защита в этом соглашении не участвовала, и адвокаты очень достойно выполнили свой долг. Скажем, защитник Геринга сорвал включение в приговор обвинение в расстреле поляков в Катыни… У нас же никогда не издавали полностью материалы Нюрнбергского процесса…

Германия. Нюрнберг. 8 декабря 1945 г. Обвиняемые Герман Геринг и Рудольф Гесс (слева направо) на скамье подсудимых в «Зале 600» Дворца юстиции во время судебного процесса над группой главных нацистских военных. Фото: Евгений Халдей / ТАСС

— Да, издали ровно пятую часть — восемь томов из сорока двух…

— …а там об этом говорится исчерпывающе полно. Но говорить о том, что это все юридически несостоятельно, было бы неправильно. В военных преступлениях уже были международные акты, в которых четко формулировались главные положения, на которых базировалось обвинение. Прежде всего это Гаагские конвенции 1899-го и особенно 1907 года, многочисленные договоры, которые Германия заключала с другими странами, а потом растоптала. И, конечно, пакт Бриана-Келлога, который формально вступил в силу и был подписан буквально всеми существовавшими тогда странами.

— Что нового внес Нюрнберг в юридическую практику?

— Само понятие преступления против человечности —

рабский труд, жестокое обращение с гражданским населением, геноцид — все это впервые сформулировано было здесь. И распространение ответственности — это очень важно!

— в области международного права на физических лиц. До этого в международном праве была ответственность только государств.

— А еще коллективная ответственность… Были же огромные споры — привлекать ли к суду организации: партию, правительство, Генштаб…

— Оценка приговора менялась с изменением исторического контекста. И если сразу после вынесения его рукоплескал весь мир. Все оценки были единодушны. «Документ составлен от имени оскорбленной памяти человечества…» «Это не акт мести, это торжество справедливости…» «Это суд народов мира…» В общем, когда открылись злодеяния такого масштаба, мир содрогнулся. Но уже в 60-е годы, после наших ХХ, XXII съездов, обострения холодной войны, самостоятельно зазвучал первый раздел Приговора. Я думаю, руководители СССР, Сталин, недооценили этот вводный раздел — «Нацистский режим». Что там было сказано? Посмотрите, что там было написано? Захват власти нацистами. Установление террора. Разгром политических партий и профсоюзов. Преследование евреев. Муштровка молодежи. Ликвидация свободной прессы. Уничтожение независимого суда. Церковь…

И когда этот самый железный занавес прохудился, а на ХХ съезде начались разоблачения преступлений сталинизма, люди увидели — режимы-то близнецы!

Народ и там и там принял тоталитарную диктатуру, и все, в чем обвинялся гитлеризм, можно было с определенными поправками отнести и к режиму, установленному Сталиным.

Очень важно, вы задали вопрос, может ли такой процесс пройти в мирное время? Не может. Трибунал и последовавшие за ним «малые нюрнбергские процессы» резко очертили зону: речь идет только о преступлениях, совершенных во время войн. Все, что было до 1 сентября 1939-го, — отметалось. Все преступления должны были быть связаны с войной.

— Вы упомянули о «малых нюрнбергских процессах». Их было двенадцать — против военных, против промышленников... И на одном из них судили — судей. Они защищались: мы судили по тем законам, которые были, а вы как хотели?

— Я хочу сказать, что этот процесс судей, там из семи человек, если я правильно помню, трое были оправданы, а остальные получили вполне щадящие сроки… Здесь, по моей оценке, все-таки была применена конструкция англосаксонского права, которая основана не на жестких законах, которые принимает государство, а на судебных прецедентах. Там больше предоставляется свободы судье, судья как бы сам творит право. И кроме того, закон включает в себя оценочный элемент. Он может все-таки быть истолкован судьей, не лишается полностью судейского усмотрения.

— Военные, и не только они, единодушно оправдывались тем, что они «выполняли приказы»… По-моему, здесь у обвинения было слабое место. Грубо говоря, попробовали б не выполнить…

— Оно не было слабым.

Мой друг профессор Лев Симкин написал три книжки по Холокосту, и к одной из них, про эсэсовского генерала Еккельна, организатора Бабьего Яра, повешенного в Риге, я написал послесловие. И я там просто констатирую, что определяя суть гитлеровского режима, обвинение и защита были в Нюрнберге в общем-то едины, как это ни парадоксально. Смотрите, приговор трибунала: «Вся власть оказалась в руках Гитлера. Германия приняла диктатуру со всеми ее террористическими методами и ее циничным отрицанием управления посредством законов…» И — защитник бывшего правительства Германии на процессе, доктор права, профессор Герман Яррайс:

«Приказ фюрера стал центральным элементом всего немецкого государственного устройства… В государстве, где вся власть принимать окончательные решения сконцентрирована в руках одного-единственного человека.

Его приказы являются, по крайней мере, обязательными для каждого члена иерархии… Приказ Гитлера являлся для человека, к которому он относился, обязательным, а именно — юридически обязательным, даже если эта директива противоречила международному праву или другим принятым решениям…»

Когда давались показания по концлагерям, по медицинским экспериментам над людьми, приводился все этот же довод: я выполнял приказ. В законченном виде это звучало у Кейтеля: я солдат. Но и Геринг, и Эйхман, и Еккельн они говорили так. Применительно к убийствам мирных граждан аргумент был, конечно, негодный. То, что солдат убивал, подвергал пыткам в нарушение международных законов, никогда не рассматривался в качестве оправдания…

Перед трибуналом стоял единственный вопрос, единственный критерий: был ли практически возможен моральный выбор. И вот здесь, скажем, на том же «малом процессе» по делу айнзатцгрупп, проводилось четкое разграничение в приговоре. Ты САМ вступил в преступную организацию и САМ, не возражая, исполнял преступные приказы? Или — попал туда, например, по воинскому призыву? То есть была у тебя или нет возможность сделать самостоятельный выбор. Это и была та позиция, которая неуклонно проводилась в приговоре.

Мог ли человек выбирать? И в большинстве случаев подсудимые свой выбор делали.

— Как бы вы оценили защиту подсудимых?

— Я считаю, что адвокаты честно выполнили свой долг.

…Конечно, сейчас, через 75 лет, нельзя говорить, что Нюрнберг дал нам образцовый пример проведения международных судов.

Но здесь свои заморочки. Соединенные Штаты в 2000 году новый статут Международного уголовного суда одобрили. И мы одобрили. А потом отыграли обратно. Со Штатами понятно, когда выяснилось, что поводы для вторжения в Ирак были придуманы… Мы — после событий в Грузии…

Но так или иначе. Сейчас этот суд работает. Уже установлена подсудность за геноцид, пиратство, работорговлю, развязывание агрессивной войны, военные преступления… Агрессивную войну внесли в 2010 году. Были расхождения в вопросе: как это определить… Кроме того, два суда создано ad hok — по Руанде и Югославии.

Все это — прямое наследие Нюрнберга.

Павел Гутионтов
обозреватель

АУДИОВЕРСИЯ

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo novayagazeta december 19, 10:01 2
Buy for 1 000 tokens
Свежий номер Той самой «Новой газеты» уже можно скачать и распечатать по ссылке https://bit.ly/tsng_035 Немного о содержании: «Дзен» теперь принадлежит VK. А чтобы внедрить пропаганду в «Гугл», пришлось обманывать его алгоритмы. Как пропаганда и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

Recent Posts from This Journal