«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

Откуда усы торчат

Любое противопоставление по этническому, расовому и национальному признаку — уже фашизм.


Выбор Манижи как певицы, представляющей Россию на Евровидении-2021, удивительно точный, и повторно обсуждать его бессмысленно. Правильно, что в XXI веке от лица России выступает женщина, правильно, что она (а значит, и мы?) борется за права человека, причем не в поле воображаемых проблем, где любой твиттер-партизан после трех репостов о трансфобии объявляет себя правозащитником, а в настоящих болевых точках общества: беженцы, домашнее насилие, бесправие ЛГБТ.

Тот факт, что Манижа родилась за пределами России, вдохновляет — иногда социальные лифты все-таки работают, и Россия может быть «страной возможностей». Это настоящая глобальная повестка: «русской женщиной» может и должна объявить себя женщина из Таджикистана, если она сама этого хочет. В международном конкурсе можно выступать и на русском языке; на английском можно описывать Россию и Китай точнее, чем на русском и китайском, и наоборот; проблемы других стран — не дальнее «внутреннее дело» неведомых людей, которые «сами разберутся», а предмет всеобщей тревоги и заботы.

В «возмущении», которое выказали пещерные национал-тролли, можно разглядеть две истории.

Первая — насколько транслируемое отвечает реальному? Иными словами, на Евровидении-2021 Россия предстает современной инклюзивной страной, в то время как внутри страны, например, продолжают действовать гомофобные законы. Кто-то разглядит в этом пиар-ход, другие увидят надежду на обновление.

Вторая история — важнее. Это вопрос: где и в каком качестве в современном обществе сохраняется и цветет национализм? Речь не только о России. Практически везде, от Польши и Франции до Китая и Японии, сегодня виден подъем националистических движений.

Легко отмахнуться: назвать пережитком прошлого, реакций на глобализацию или попыткой реванша, побочным продуктом цифровой революции, страхом перед потерей «особости».

Казалось бы, этнический национализм, ставший катализатором и топливом чудовищных мировых войн, был абсолютно дискредитирован в XX веке. Но вот — он снова с нами.

Замена понимания «нации» как этнической общности на политическую/культурную — не сработала. Ключевые характеристики национализма — это признание общего важнее личного, и отказ личности в праве выбирать. Национализм акцентирует внимание на тех характеристиках человека, которые заданы ей/ему изначально: этничность, раса, происхождение. В этом плане «политическая нация», равно как и «национальное государство», наследуют национализм по прямой.

«Забывая» про буквальную «кровь», «нации-государства» выделяют те же самые, невыбираемые черты: место рождения, традиции прошлого, культуру предков. Примат «общего» остается в силе, равно как и противопоставление другим «государствам-нациям». «Права она или не права — это моя страна». А почему она «моя»? Потому что я в ней родился. Сошлись так звезды. Точка.

Патриотизм становится национализмом-лайт: все еще есть «мы» и есть «они».

«Мы» лучше, «нашим» нужно помогать, «наши» значимы, а «они» — может, и неплохие, и, может, даже более успешные, разумные, свободные — но все равно люди «нам» чужие, и их проблемы для «нас» вторичны, это «не наше дело» (расчеловечивание начинается с малого).

Либеральная концепция прав и свобод предложила альтернативу: ценна та идентичность, которую человек волен изменить. Если вы родились в стране, которая вас почему-то не устраивает, — нормально, и сменить гражданство, и получить двойное. Если ваши родители придерживались одной веры, то нормально иметь веру другую или не иметь никакой. Родиться в Нью-Йорке, но любить Тургенева с Буниным; жить в Москве, но ненавидеть березы и обожать секвойи Калифорнии. Это вопрос выбора, вы сами можете конструировать свою идентичность, осознавать ее и пересобирать: как профессию или политические взгляды — ее можно поменять.

Новые идейные течения, выросшие из гуманизма — identity politics, дискурс (де)колонизации, культурного релятивизма и апроприации, — снова начинают утверждать, что неизменные раса, пол, гендер, поколение, место рождения — невероятно важны. И как только групповая данная-от-рождения идентичность выходит на первое место, то группы, вроде бы сражающиеся за инклюзивность, вдруг сами становятся эксклюзивными.

Выясняется, что стихи чернокожей поэтессы не должна переводить белая, — и здесь трудно не заметить сходства с «запретом» девушке из Душанбе петь «Русскую женщину».

Парадоксально, но и в национал-патриотизме, и в «новой» политике идентичности мы видим торчащие уши того давнего, родного, этнического национализма. Едва на горизонте появляются неизменяемая «природная» идентичность и мифический «другой», кого нельзя до конца понять, кому можно сопереживать, но невозможно, оскорбительно соотнести с собой — время бить тревогу. Это наш известный враг, с усами и лейбштандартом наперевес, пришел предъявить права на наше будущее.

До тех пор, пока государства останутся «национальными», а не культурно-административными образованиями, и пока гуманизм с космополитизмом не заменят страновой патриотизм, эта тайная угроза не уйдет никогда.

За доктринами «национальной безопасности» всегда будут прятаться доктрины фашизма.


Кирилл Фокин

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo novayagazeta september 27, 22:29 18
Buy for 1 000 tokens
В Крыму поставили памятник Дзержинскому. Публикуем письма писателя Ивана Шмелева о поисках собственного ребенка в 1920–1921 годах. Писатель Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем 12 сентября в Симферополе по инициативе ФСБ открыли памятник Феликсу Дзержинскому, главе…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

Recent Posts from This Journal