«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

Осторожно, хлеб идет!

Почему целина остается самым неоднозначным и противоречивым советским проектом.

Освоение целины было одним из самых масштабных проектов СССР. Послевоенный дефицит продовольствия и нажим Хрущева ради объединения страны вокруг большой идеи обеспечили советские республики хлебом. Однако эта программа остается спорной. Некоторые считают, что целина оставила за собой километры мертвой земли, шла во вред интересам народов, была нерентабельным проектом. Другие уверены, что были только плюсы: вместе с хлебом на целине выросли новые села и города, был реализован плодородный потенциал залежных земель.

Чтобы разобраться, каким в действительности был этот проект, какое у него наследие и как вообще осваивалась целина, корреспондент «Новой» отправился в бывший Целинный край СССР в Казахстане.

Эшелонами на степь

27 марта 1954 года Совет министров СССР и ЦК КПСС приняли постановление «Об увеличении производства зерна за счет освоения целинных и залежных земель». Программа охватила 42,5 млн гектаров степей Поволжья, Сибири, Урала, Дальнего Востока и Казахстана.

Больше половины от этой территории пришлось на казахстанские степи — 25 млн гектаров. Позднее северные области республики, где шло наиболее активное освоение целины, были объединены в Целинный край. Это образование появилось 26 декабря 1960 года. Оно находилось в составе Казахской ССР, но подчинялось напрямую Москве со столицей в Целинограде (ныне Астана.Ред.).

Освоение целины началось весной 1954 года с создания совхозов (государственное сельхозпредприятие в СССР.Ред.).

Оно проходило без подготовки и при отсутствии инфраструктуры. Элементарно не было дорог, зернохранилищ. Первые целинники жили в дырявых палатках, сараях и бараках. Зимой их одолевали бураны, а летом — степные суховеи, пыльные бури и жара.

Целинники. Фото: личный архив Николая Барабанова

На казахстанскую целину в первые годы программы приехали сотни тысяч человек, которые освоили десятки миллионов гектаров новых земель.

Ехали эшелонами. На железнодорожных станциях комсомольцев встречали с цветами, песнями и благодарностью. Это были новые советские герои.

— Ехали весело, хохотали до потери пульса. Было большое воодушевление. Хотелось распахать побольше земли, чтобы потом собирать большие урожаи и ими накормить семью и всю голодающую страну, — с настроением рассказывает Николай Барабанов, житель Костаная.

После ранения на фронте и труда в тылу во время Великой Отечественной войны Николай вернулся в Семипалатинск, откуда быстро уехал из-за ядерных испытаний на полигоне. Мужчина решил, что жить рядом с опытными площадками небезопасно, и перевез семью в Керчь. Но там было неспокойно: нередко дети подрывались на оставленных в земле немецких боевых гранатах и минах. Николай боялся за сына.

— Сын таскал гранаты домой. Чтобы обезопасить его, надо было уезжать, — вспоминает Николай. — Как раз объявили целину, я подумал: семью выращу там, государству помогу — и поехал в Казахстан. Много нас было в эшелоне, москвичей и крымчан. Приехали в совхоз Орджоникидзевский Кустанайской области, будущий поселок назвали Крымским. Это в 1955 году было.

Кустанайщина по-крымски

В 1954 году Костанайская область (ранее — Кустанайская.Ред.) имела 6105 гектаров пригодных для пахоты земель, из которых засевалось менее четверти. В следующие годы область становится одним из крупнейших зерновых районов СССР. Подъем целины сделал плодородными более 5 млн гектаров земли, которая дала государству 4,4 млрд пудов хлеба. Производство зерна в области увеличилось в 5 раз, продажа — в 6,5 раз.

Целинники. Фото: личный архив Николая Барабанова

Только с 1954 по 1957 годы на Кустанайщину переселилось более 150 тысяч человек 40 национальностей. Было построено свыше 100 новых совхозов и населенных пунктов со школами и культурно-бытовыми объектами. Далее появились новые города, железные и шоссейные дороги, сети водопроводов и линии электропередач. Но советская жизнь в степи начиналась с палаток и сараев.

— Мы жили в конюшне, — вспоминает Николай. — Нас 300 человек было. По вечерам собирались в небольшом вагончике и пели песни. Играли гармонь, гитара, девушки были голосистые. Но такие посиделки случались редко. Мы работали сутками, очень уставали и недосыпали.

В совхозе Николай устроился работать трактористом.

Целинная земля была настолько крепкой, что трактор, волоча плуг, постоянно шел с перегрузкой. Траки не выдерживали объемов работ и рвались.

Трудились посменно. Рабочий день начинался в 6 утра и заканчивался в 8 утра следующего дня. Темпы были взяты ударные. Урожаи получались богатыми.

— До 1970 года собирали отличные урожаи — по 18–20 тонн зерна с гектара, — рассказывает Николай. — Разные сорта пшеницы растили. Даже себе оставляли зерно на продовольствие. Гордились работой. Гордились тем, что СССР продавал пшеницу другим государствам, которые не имели такой красоты. Наш коллектив был дружный. Если люди видели, что кто-то недоедает, делились последним хлебом. Мы были друзьями. Мы — болгары, украинцы, русские, казахи.

Барабанов с удовольствием вспоминает, как сумерки ложились над пашней. Величественные просторы степи у кромки горизонта покрывало звездное небо. Николай ложился на сухую траву, молча глядел на крупные звезды и ощущал спокойное и ровное дыхание раскаленной за день земли. На рассвете он останавливал трактор перед ярким восходящем солнцем и читал стихи о дремлющем камыше и летнем рассвете сыну.

— Утром была зорька: красная, веселенькая. Выходило солнышко — до того красиво! А птиц сколько было поющих!.. Жаворонок, караторгай — заслушаешься! Были стаи диких уток и гусей. Пашу землю трактором — и вижу гнездо. Одно гнездо, два, три. Чтобы не запахать, клал гнезда в фуражку, а потом оставлял в поле. Еду дальше — сурок. Ест траву. Он где-то вырыл себе новую норку — прискакал на пахоту в старый домик. Побудет с нами, осмотрится и убегает, — с теплотой говорит мужчина.

Николай на целине. Фото: личный архив Николая Барабанова

Поздней осенью и зимой, когда степь была в глубоком снегу, Николай Барабанов работал водителем самосвала. В первые годы целины возил картошку из Башкирии для сельчан, позже — стройматериалы, колеса, телеги, транспорт. За успехи в работе получил орден Почета. Партия премировала его новыми туфлями, валенками, полушубком и бушлатом.

Быстро рос поселок Крымский. Появились жилые дома для целинников, школа, Дом культуры. В Центральной усадьбе (управленческий центр совхоза в СССР.Ред.) работала школа для учеников старших классов. За поселком, окруженным зеленью, мычали табуны коров.

— Не слышал, чтобы животноводы остались без пастбищ из-за целины, — делится мой собеседник. — Неправда, что после нас осталась мертвая земля. Это зависело от удобрений, погоды, урожая, агрономов. У целины не было минусов. Вот я везу зерно, ем белую булочку и сдаю хлеб государству. Это стало возможным в голодающей стране всего за два года. Целина обеспечила Родине хлебные закрома. Если где-то в Союзе неурожай, голод, вдруг война — все были уверены: дадим хлеба. Мы были одной страной с единым народом.

Целина Николая закончилась в 1984 году. В то время СССР из-за истощения почвы переживал разорительные неурожаи. С распадом страны совхозы, где Барабанов проработал от зари до зари 30 лет, были брошены и забыты.

Зауреш

— Когда составляли проекты, распахивали землю почти под поселки. Вокруг деревни должны быть пастбища. Выйдешь из дома в селе — и пашня за твердой дорожкой. Случались эрозии почвы. Много земли пустили на пахоту, а потом забросили. Виноваты в этом инженеры, но все они приехали к нам с добром. Хорошего было больше, — рассказывает Зауреш Шамамбаева, столичная жительница.

Зауреш мечтала о высшем образовании. До освоения целины в Акмоле (первое название столицы Казахстана.Ред.), которая напоминала маленькую деревушку с дорогами, полными грязи, были лишь техникумы. Это с целиной в городе появились вузы, и первым стал Акмолинский сельскохозяйственный институт.

Мозаичное панно «Труд» в Нур-Султане. Фото: Темиртас Искаков

— Хотелось получить образование и профессию, — вспоминает Зауреш. — После казахской школы мы с сестрой поступили в сельхозинститут. Преподаватели и ректор были приезжими. Нам показали карты местностей с сельхозобъектами, и выяснилось, что мы будем составлять примерно такие. Акмола в то время стала Целиноградом, и началась большая стройка. До целины у нашей семьи была корова. Потом приехал Хрущев и велел убрать скот с улиц.

Приезд Никиты Хрущева в Целиноград. Фото: личный архив Валентины Шевчук

С основанием Целинного края в городе появилась большая улица Мира. Вырос театр и Дворец целинников. Целиноград застелили асфальтом и застроили жилыми домами.

Связь с русской культурой у казахов стала постоянной.

Они знали русский язык, учились в школах у сосланной в годы репрессий в Казахстан русскоязычной интеллигенции и смотрели выступления артистов театра из Москвы.

— Репрессированные в АЛЖИР (Акмолинский лагерь жен изменников родины. — Ред.) еврейские балерины из Ленинграда учили нас танцам. Наши родители постоянно ходили в театр. Пугачева, Кобзон, Лещенко — все они прошли через Дворец целинников, — рассказывает моя собеседница.

С новым названием город стал еще более многонациональным и мультикультурным. Здесь было около 100 национальностей: русские, депортированные Сталиным чеченцы, ингуши, азербайджанцы, евреи, украинцы, немцы и другие.

— Казахи не конфликтовали ни с кем и были гостеприимны, — вспоминает Зауреш. — Мой папа подарил часть земли ингушу Магомеду. Рядом жили белорусы и евреи. Мы все дружили. Пошли смешанные браки. Но были целинники, которые покидали целину из-за разочарований: не устраивала работа, Родина звала к себе.

Бетонный рельеф «Слава труду!» в селе Коргалжын Акмолинской области. Фото: Темиртас Искаков

Кроме уровня образования и производства хлеба, большой поток миграции из республик повысил и уровень преступности. Вместе с кадрами в Казахскую ССР ехали солдаты-срочники и заключенные: им обещали подъемные и жилье. При этом казахи практически не занимали руководящие должности. Обычно управленцами назначали приезжих руководителей. Русский язык в советском Казахстане потеснил казахский.

— Было так: если знаешь русский язык, будешь человеком, —делится Зауреш. — На целине были приезжие русскоговорящие руководители, которые ставили своих управленцев. Это были хорошие образованные люди.

Зауреш много лет работала в секретном отделе, составляла карты для сельхозобъектов Павлодарской области. Трудилась в проектном институте в Целинограде. Она выезжала в совхозы для обозначения сельхозобъектов и границ местностей и переносила это на мензульные карты.

— Шутили, что существуют технологии, которые показывают объекты из космоса, и координаты элеваторов должны быть известны всему миру. Я отвечала, что это такая работа, ничего не поделаешь, за это деньги платят, — смеясь, вспоминает пенсионерка.

Зауреш приходилось работать на уборке. Она кидала пшеницу лопатой в закрома. Зимой машина с трудом шла по обледеневшей целине: смерзшуюся землю долбили лопатами. Для сдерживания сильных пыльных бурь Зауреш вместе с другими высаживала полосы древесных насаждений. Потом это дело бросили, и опустошенная ветром земля осталась неурожайной.

Вспоминая советское время и целину, которая определила ее судьбу, женщина рассказывает об отличных простых людях, с которыми было хорошо, и о пахучем хлебе:

— Сейчас хлеб не пахнет так, как тогда, и на вкус не тот. Может быть, это я наелась. Спасибо целине!

Жизнь с нуля

— О минусах целины говорят те, кто не знал голода, — вздыхает Валентина Черненок, жительница столицы Казахстана. — Мои родители потеряли двоих дочерей из-за голода в России и голодомора в Украине. Советскому руководству нужно было кормить страну, а в Казахстане большие природные богатства.

Валентина родилась на Брянщине. Благодаря учительнице в начальной деревенской школе и отцу, который постоянно работал в сельском хозяйстве, мечтала стать учителем и агрономом. Выбор профессий был небольшой, и в 1954 году Валентина поступила в белорусскую сельхозакадемию.

Целинный хлеб. Фото: личный архив Валентины Черненок

На третьем курсе студентов направили на практику на целину в Казахскую ССР. Работали на токах (площадка для обмолота зерна.Р. Х.), помощниками на тракторе и комбайне. Сажали культуры и убирали урожай.

— Ехали битком из Беларуси в вагоне для перевозки скота, — вспоминает женщина. — В вагоне была перекладина, чтобы мы не вывалились. Внутри ни сидений, ни лежаков — только сено. И ехали вот так три недели. По приезде на место не обнаружили ни кола, ни двора. Пустота была. Степь.

Жизнь на целине была диковинной.

Студенты полгода сиротливо ютились в дырявой палатке. Над степью звенели затяжные дожди, которые размывали саманные хатенки.

Стоял пузатый вагон для работы поваров, а за ним простиралась бескрайняя голая степь. На обед и ужин ели макароны с комбижиром. Чтобы разнообразить рацион, отлавливали сурков и готовили мясо. Привозная питьевая вода была мутно-белой, словно в нее добавляли скисшее молоко.

— Условий не было, — рассказывает Валентина. — Но ни стонов, ни обид, ни претензий — мы не жаловались. Понимали, что нужно поднимать жизнь, строить ее, как строился Турксиб (железная дорога из Сибири в Центральную Азию. — Р. Х.). Позже в степи появились новые села и города.

Фронтон здания в Нур-Султане. Фото: Темиртас Искаков

Практика кончилась осенней уборкой урожая. После сельхозакадемии Валентина поехала в совхоз «Перемога», где заболоченные леса и нет просторов целины. Поработав там некоторое время, по совету отца вернулась в Казахстан: за целиной — будущее.

— По возвращении я удивилась, увидев на целине первую электрическую лампочку, — улыбается женщина. — Цивилизация двигалась сюда. На целину ехали лучшие из лучших.

В Центральной усадьбе совхоза «Курский» Акмолинской области Валентина выяснила, что она назначена агрономом, а «Курский» находится в группе отсталых совхозов. Работа была трудной и напряженной.

— Это был 1959 год, — вспоминает Валентина. — В «Курском» меня назначили агрономом и поселили в барак. Мы грузили ЗИЛы зерном чугунными совками. Заканчивали к утру, забирались в грузовик, зарывались в это зерно и ехали так до Тобольска, чтобы не мерзнуть. Потом я стала главным агрономом. Мне очень хотелось придать форму полям, навести там порядок. Целина была чем-то неизведанным и интересным. Каждый день я открывала новое для себя. Степь необъятная.

Целинники. Фото: личный архив Николая Барабанова

Subscribe

  • От Путина потребовали допустить к Навальному врачей

    ...Том Йорк, Роулинг, Алексиевич, Кэмбэрбетч, Стивен Фрай и еще 73 деятеля искусства и науки. Почти 80 всемирно известных музыкантов,…

  • Гус и Кюрасао

    Бывший наставник сборной России по футболу снова в большой игре. В это трудно поверить, но Гус Иванович Хиддинк продолжает творить и…

  • «Вплоть до остановки сердца»

    Врачи обратились к директору ФСИН: состояние Алексея Навального близко к критическому. Публикуем полный текст письма. Алексей Навальный в…

promo novayagazeta 12:29, sunday 81
Buy for 1 000 tokens
При каких условиях она вероятна. Объясняет Юлия Латынина. Россия перебрасывает войска к границе с Украиной. Их концентрация в регионе, — указывает Conflict Intelligence Team, — уже является угрожающей , а они все идут, железные дороги забиты. Украинские генералы насчитали 24…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • От Путина потребовали допустить к Навальному врачей

    ...Том Йорк, Роулинг, Алексиевич, Кэмбэрбетч, Стивен Фрай и еще 73 деятеля искусства и науки. Почти 80 всемирно известных музыкантов,…

  • Гус и Кюрасао

    Бывший наставник сборной России по футболу снова в большой игре. В это трудно поверить, но Гус Иванович Хиддинк продолжает творить и…

  • «Вплоть до остановки сердца»

    Врачи обратились к директору ФСИН: состояние Алексея Навального близко к критическому. Публикуем полный текст письма. Алексей Навальный в…