«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Category:

Железный хлеб

Крым и его окрестности — глазами человека, на время перелетевшего из ада в рай.





Крымский мост в районе Керчи. Фото: Сергей Мальгавко / ТАСС


Сергей Благодаров, автор записок

…Позвонили из соцзащиты района «Беговой».

— Есть горящая путевка в Крым. Поедете?

Надо, думаю, посоветоваться с онкологом.

— Можно, — сказал он. — Только на солнце не лезь. Загорай в бейсболке, майке.

Спокойно обдумаю в Крыму, что делать дальше.

В поезде

На станции Грязи в купе сел подвыпивший мужик. Вещей у него было раз-два, и обе — бутылки водки. Вскоре он оказался в трусах, натянутых на живот почти до груди.

— Будешь? — Георгий распечатал первую бутылку.

— Уже есть, — я показал на стол, где слегка дымил стакан чая.

Мужик налил в стакан водки на четыре пальца. К Ростову-на-Дону он опился и, с божьей помощью, загрузился на верхнюю полку.

Улегся и я. Постельное белье сухое, чистое. Не сырое, как раньше. Накрахмалено до хруста. Появились электрические кулеры. Не надо топить углем титаны. Исчезли грязь, копоть. Пассажирам разносят горячие завтраки, обеды, ужины.

В каждом купе — телевизоры с наушниками, чтобы не мешать соседям. Бесплатные газеты, журналы. В одном из них наткнулся на текст, начинающийся с леденящих слов: «Каждый октябрь мы традиционно вспоминаем о раке груди» (вспомнил о своей беде).

Около туалетов двери не хлопают оглушительно, как раньше. Бесшумно вертятся на шарнирах. В сортирах — бумажные полотенца, туалетная бумага, сменные накидки на унитаз.

Начали думать о пассажирах.

Фото: Александр Мамаев / URA.RU / TASS

Кубань

В Краснодаре красивый вокзал, как взбитые сливки. Но сплошь забран решеткой. Через щель калитки попадаешь на казачьи патрули с нагайками.

Люди мечутся с громадными баулами — у вокзала ни одной скамейки.

На грустных лицах носильщиков написано: «Я столько в жизни перенес…».

До отхода автобуса в Крым три часа. Поймал мотор — осмотреть город. Женоподобный таксист что-то напевал по дороге (про исполнителя можно сказать, что слышали мы и получше).

Солист или — вопрос — солистка повез(ла) на Мост поцелуев.

Возле бронзовой Екатерины — дар от Казачьего войска кубанского — опять куча казаков в форме. Они всюду, даже возле памятника Кошельку.

Парад кубанских казаков. Фото: Валерий Матыцин / ТАСС

…Автобус с плакатом «Антитеррор» на лобовом стекле катит в Крым.

Кубанские поля беременны весной. Зеленые, палевые, малиновые — на полях «поженились» разные культуры. По цветным лоскутам расхаживают цапли. На редких нераспаханных клочках серебристо шелестит ковыль.

Под Темрюком появились объявления «Купи себе место под солнцем!». Засверкало Азовское море.

Снег исчез уже где-то под Ростовом. Выезжая из Москвы в феврале, я все думал — все снега, да снега, все дожди, да дожди. Когда же будет солнце?

Оно появилось. Оказывается, солнце есть. Человек, «вошедший с мороза», оттаял.

Керченский мост

Его ажурные арки видны за несколько километров. Парит над Керченским проливом красивый, что лебедь. Соединяет Кубань и Крым, разъединяет Россию и Украину.

Приехать мы в Крым приехали, но еще не попали. Мост охраняется, как стратегический объект.

Транспорт сначала загоняют в отстойник. Заставляют выйти из автобуса, забрать вещи, взять документы. Пустой автобус окружают военные с собаками. Вскрывают багажные отсеки. Люди в камуфляже с зеркальцами на длинных штангах осматривают днище автобуса. Из отстойника ведут в зал с дверями на кодовых замках. Мимо «Комнаты для собеседований» (представляю, что за «собеседования» здесь проходят).

— Выложите на стол металлические предметы, телефоны… Приготовиться к досмотру.

«Пробивают» паспорта по базам террористов.

Опять ждем в отстойнике. Офицеры ФСБ успокаивают:

— Не волнуйтесь, скоро все пройдут в автобус.

Сквозь стекло видно — автобус подъехал к въезду на мост. Под ним бесшумно скользят российские субмарины, охраняющие объект.

Один молодой мужчина, вопреки уверениям офицеров ФСБ, что «скоро все пройдут в автобус», до него не дошел. Исчез! (вероятно, в «Комнате для собеседований»).

Въехали на мост. По бокам — огромные непрозрачные панели. Сплошной стеной вдоль моста с обеих сторон. Наверное, чтобы не бросили с воды гранату.

Большая часть моста проходит над сушей. Утверждается, что он самый длинный в Европе. Но мост Васко да Гама в Португалии больше (11,5 км виадука, против 7,5 км Керченского моста). Не будем уж сравнивать с Америкой и Китаем, где длина подобных объектов до 160 километров.

Но, известно, в России все самое лучшее. Мы выиграли все войны. А также изобрели порох, бумагу и огонь.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Согласен с риском смерти»

Под конец жизни время летит мгновенно — записки онкобольного

Попутчики

Боковые заграждения кончились к середине моста. Открылся вид на Керченский пролив с громадными баржами, идущими из России. В Крым везут продукты, топливо, стройматериалы…

Автобус ползет среди гор, задевая боками натеки и отломы гранита. Земля усыпана пожелтевшим хвойным опадом, но деревья уже одеваются молодыми листами. Я примечаю всюду следы Господа премудрого.

Темнеет. Сидящая передо мной пара уже никого не стесняется. Познакомились у меня на глазах — хорошо костюмированный дядя из Москвы и яркая блондинка из Краснодара.

Дядя попал ногами в жир. Богат. Блондинка всю дорогу обещающе смеялась. Мужик накачался коньяком, и теперь сам Господь Бог со всем его святым воинством сидит у него в левом ботинке.


Постепенно взор у дяди стал легким, отлетающим. Под Феодосией они уже целовались взасос (я боялся, что мужик неожиданно встанет из-за сиденья с обнаженным удом).

Он употреблял с ней всю дорогу коньяк. Она с ним — только чай. То же и потом — лукавая бабенка вытянула из дяди кучу денег (известно, у женщин самая эрогенная зона — туго набитый кошелек мужчины).

Я сошел в Алуште, здесь мой санаторий «Крымские зори». Парочка поехала при помощи автобуса по шоссе дальше — в Ялту.

На вокзале в Симферополе. Фото: Сергей Мальгавко / ТАСС

Золотая нить

Русские цари считали Крым лучшим местом России. Все, что создано рукой Господа, ошеломляет. Каждая встреча с природой — ну ничего себе! Платаны, чинары, араукарии, агавы, кипарисы, оливы, сакуры… Благоухающий разноцветный дождь осыпает людей цветущим миндалем и камелиями. Водопады обрушиваются крутящейся водой, которая с громадной силой бьется об исполинские валуны, загромождающие русло, и фонтаны брызг взлетают хрустальными столбами на высоту нескольких метров и медленно сламываются. Росистые леса напоены чистейшим горным воздухом. Исполинские мраморы разбросаны с причудливой прихотливостью среди могучих стволов крымских кедров. Им по 300 лет.

Южный берег Крыма — узкая полоска, зажатая морем и горами. На золотую нить нанизаны бриллианты дворцов Ливадии, Массандры, Алупки. Вид из дворцов — на горы, уходящие за облака. На хвойники, охватывающие дворцы с трех сторон. А спереди — всегда открытый вид на смеющееся море.

При мне у людей от восторга выпадали из рук фотоаппараты.

Даже ночью от моря не оторвать глаз. В аспидной черноте полыхают в дали острова огней — на рейде летучие голландцы с зажженными огнями.

Ночью я смотрел на эти пылающие острова, а утром просыпался от душераздирающего лая чаек. Они орали так громко, что заглушали гудки пароходов.

В утренней темноте шел на берег. Моря было не видно, лишь мерный шум волн выдавал его присутствие. Алая нитка зари набухала на черном горизонте. Из-за моря высовывалась горбушка темно-красного солнца и поджигала всю воду. На волнорезах проявлялись чайки, кошки, собаки.

Местные не трогают бродячих животных. Собака лежит посреди дороги и ее объезжают, не сигналя, все машины.

Алушта. Виноградники. Фото: Сергей Мальгавко / ТАСС

Санаторий на Марсе

На завтраке от Людмилы Васильевны опять пахло чесноком. Им она натирала пятки. Уверяла, что помогает от мозолей. Мозоли у нее — это страшное дело. Я видел в бассейне.

— Если натереть ступни чесноком, то через тридцать минут чувствуешь его вкус во рту, — оправдывалась Васильевна.

В утреннем бассейне старушки медленно плавают по кругу. Словно в киселе. Дамы с лицами из мясорубки плавают в шерстяных шапках с люрексом. Шапки намокают, сползают на глаза. Стеклянные звезды горят уже не во лбу, а на бровях.

— Двадцать шесть, двадцать восемь, — бормочет Александр Петрович, выползая из бассейна. Он сумасшедший.

Старик сморкается в большой, как коричневая портянка, платок. Начинает с уголка и высмаркивает его весь. Длинно сплевывает на пол.

Из раздевалки выползают старухи с тонометрами. С ними они ходят даже в туалет. В сортире — серая дешевая бумага.

— Пошли вы на ***, старые дуры, — кричит 78-летний Анисим Петрович. — Чтобы вы, проклятые, не дождались внуков своих. Я сюда расслабиться пришел, а не вашу болтовню слушать.

Старушонки, галдящие возле бассейна, поползли в соляную пещеру.

— Не ставьте грязные сумки на стулья! — завизжала Вера Никитична (старухи всюду ходили с тонометрами и большими сумками).

Никитична увидела меня.

— Опять без бахил! — заверещала она. — Вон из пещеры!

Я закрыл глаза — мгновенно «уснул». Бабка выскочила из пещеры, привела медсестру.

— Дайте бахилы, — попросил я, — старые выкинул.

— На курс лечения выдаются одни бахилы, — отрезала медичка.

Странно — нет даже грошовых бахил. Медицинской помощи никакой (кроме зеленки).

— У меня нет таких препаратов! — кричит кому-то сестра.

— Ну, хоть помажьте, нога разрывается, — стонет бабка.

— Нечем мазать. Купи в аптеке бодягу и мажь сама, — отрезает медичка.

А ведь на Крым отпускаются астрономические суммы. Да за них мне НАСА санаторий на Марсе построит!

Я видел старуху «с ногой» на обеде — несла на блюдце кусок хлеба трясущейся рукой. Кусок упал, и женщина беспомощно глядела в пол, не решаясь нагнуться. С пустым блюдцем заковыляла дальше.

Вечером танцы

Еда в «Крымских зорях» чудовищна. На кухне воры.

— Что за порции? Покажите норму выхода продуктов, — отнес я на кухню тарелку.

На тарелке был крохотный кусочек масла и два папиросных листа ветчины.

Прибежала администратор. Вынесли новую тарелку — с большим куском масла и толстыми пластами ветчины. По норме.

На другой день в тарелках опять лежали воровские порции. Старухи возмущались, но за столами. Бунт на коленях. Давно жуют железный хлеб родины, привыкли.

Я начал ходить в кафе.

— Заходи, сегодня редкий улов, — говорили официанты.

Я заходил и ел корову. Или лису (в сети редко попадают морская корова и морская лиса). Каждый день объедался барабулькой, бычками, рапанами. Очень хороши были луфарь и зубарик, горбыль и скорпена, ласкирь и галея, черноморская камбала и морской черт. Когда дорывался до черноморских устриц — не оттащишь.

Крым в апреле. Фото: Сергей Мальгавко / ТАСС

— Заходи, сегодня большой улов. Только привезли с моря. Ребята уже чистят, — соблазняли официанты.

Я заходил и набрасывался на черноморских мидий, морского петуха, морского дракона. Живую, пахнущую морем рыбу доставляют прямо с рыбацких лодок. Черноморскую рыбку, зажаренную до хруста, едят целиком. Руками и с внутренностями… Честное слово, я на время забывал про свою онкологию.

После обеда шел кормить чаек. Кипящим облаком, закрывающим солнце, птицы-молнии хватали куски. Если чаек кормили дети, их сшибали крыльями на гальку.

По набережной гуляют местные в норковых шубах. У воды загорают приезжие в купальниках.

Вечером — танцы. На них одни бабки. После того как Иван Трофимович упал на танцполе, мужики перестали ходить. Внезапно больного погрузили тогда в скорую и увезли в город.

— Разрешите? — тоном полувопроса-полуутверждения приглашает 82-летняя Прасковья Алексеевна.

Вопросительно гляжу на соседку. Обещал ей за ужином, что буду танцевать только с ней.

— Ой, идите уже, танцуйте! — игриво разрешает 78-летняя Наташа. В спину летит жирный смешок.

Старухи любят танцевать под Софию Ротару. Движутся медленно, плавно поводя кожистыми руками. Яркие синтетические блузки издают при движении мертвый бумажный шелест (пестрым цветом луг порос, жаль, что скоро сенокос).

После танцев бабки натягивают куртки через голову. Они их никогда не расстегивают. Трудно расстегивать-застегивать негнущимися пальцами. Лишь две интеллигентные старухи из 506-го номера снимают куртки, как обычные люди. Правда, помогая друг на друге застегивать молнии — иначе не получается.

Монгольский космонавт

Кажется, вся старость России собралась в нашем санатории.

— А как уроню, что тогда? Помнишь, в прошлом годе я в «Русиче» упала? — дряхлая Мария Степановна глядит на стакан темного стекла с лекарствами.

— Не уронишь. Чай, пронесет, — равнодушно говорит сиделка. — И не в «Русиче» ты упала, а в «Металлурге».

Сходные разговоры каждое утро — этот стон у нас песней зовется. Я сижу на балконе своего, с позволения сказать, «дворца» — одноместного номера, и отлично слышу соседок.

— Ты, матушка, верно, не выспалась, — продолжает сиделка. — Вот и не помнишь.

С памятью плохо у всех.

Скажите, зачем я помню имя первого монгольского космонавта — Жугдэрдэмидийн Гуррагча — и не помню имя своей первой девушки?

Сегодня мне надо достать женские прокладки — теку. Кровь пропитала всю одежду. Не думал, что от пиявок столько крови (лепить прокладки советует врач). Он взял за кровососов пять тысяч. Ко всем пациентам врач относится одинаково хорошо — иначе говоря, ему все одинаково безразличны.

Но, сравняв свой карман с государственным, он подписал мне кучу бесплатных процедур — электрорасческу, магнитотерапию, массаж (до этого говорил, что «не имеет права, у вас онкология»).

— Ну, это пусть оближутся! — кричит Анастасия Павловна из 307-го номера, отказываясь от платных процедур.

Но Павловна облизнулась сама — у нее оказалась «неправильная» справка. Старуха с горя стала частенько попивать в кафе у Троллейбусного кольца, на дверях которого объявление «Спиртные напитки приносите с собой и распивайте на здоровье!».

Я тоже пропускал стаканчик массандровского вина за 50 рублей перед обедом.

Выпив, Анастасия Павловна шла в санаторий. Я — в «Аквариум» с живыми крокодилами. На его стекле надпись «Руки за ограждение не совать! Штраф — один или два пальца!».

— В каком месяце у вас лучше отдыхать? — спрашиваю у гида «Аквариума».

— Август у нас лучший месяц в году, но сентябрь лучше.

Южный юмор.

Пора возвращаться в ад

Объявления о «Продажах-ремонтах» здесь клеятся прямо на мусорных баках (народ ходит на «мусорку» круглосуточно). Канализационные трубы идут по наружным стенам — так дешевле и проще (благословенный климат позволяет не замерзать дерьму). Белье сушится на веревках за окнами многоэтажек. Во дворе, перед тем как засунуть пирог в печь, крымчанка выдергивает из волос гребенку и проводит ею по тесту — для узоров.

На обочинах щиты с надписями «Водитель! Не выключай передачу!», «Остановись! Проверь тормоза!». Крым сверху, как смятая постель.

Мы ползем в аэропорт мимо поселков Лазурное, Радостное, Кипарисное, Виноградное. Дачи № 1, где жил Брежнев. Он умер, а мы все летим на голубом камне вокруг желтой звезды.

…Утром я прощался с морем. Я с ним только на «Вы». Море оглаживает там, где был угол. Стоя на валунах, отполированных солью до блеска, гляжу на черную извивающуюся ленту летящих бакланов. Они ныряют в кипящие волны, превращаясь в огромное живое пятно на воде.

На берегу мужики в наушниках. Водят над галькой туда-сюда миноискателями — ищут потерянные отдыхающими цепочки, кольца. В утренней тишине слышен писк миноискателей и далекий лай собак в городских садах.

Последний раз пью воду из-под крана. В Крыму вся вода ледниковая, снеговая, горная. Скважин и больших рек нет. В горах устроены водохранилища, откуда подают воду. Если в городе идет дождь, потоки несутся по лестницам. Люди сторонятся обуженных водой лестниц, шагая по дороге.

Сдаю дежурной «Памятку отдыхающим» с предупреждением: «В случае штурма силовиками, лягте на пол лицом вниз, сложив руки на затылке».

Забываю телефоны ФСБ, МВД, Антитеррористической комиссии Крыма, мозолившие глаза весь отдых.

На стойке оформления сдаю ключи от рая. Пора возвращаться в Москву, в свой онкологический ад.

Ж/д вокзал в Краснодаре. Фото: Сергей Укзаков / ТАСС

Сергей Благодаров

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo novayagazeta september 27, 22:29 18
Buy for 1 000 tokens
В Крыму поставили памятник Дзержинскому. Публикуем письма писателя Ивана Шмелева о поисках собственного ребенка в 1920–1921 годах. Писатель Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем 12 сентября в Симферополе по инициативе ФСБ открыли памятник Феликсу Дзержинскому, главе…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal