«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

Звенящая немота. 18+

Премьера в Каннах — фильм Сергея Лозницы «Бабий Яр. Контекст».


Немецкий солдат у оврага осматривает вещи расстрелянных. Бабий Яр. Фото: Johannes Hahle

11 июля на Каннском фестивале состоялся спецпоказ нового фильма Сергея Лозницы «Бабий Яр. Контекст», выпущенного голландской компанией Atoms & Void при поддержке украинского Мемориального фонда Холокоста «Бабий Яр».

Название этого фильма — «Бабий Яр. Контекст» — сложнее, в нем слышатся и причастность к большой творческой программе названного фонда, над которой работает большая команда историков, архивистов, айтишников и других специалистов, и отсылка к стилистике названий худрука этого проекта — Ильи Хржжановского с его «Дау. Деградация», и т.п. Но главное все же другое: «Контекст» — это жанровая идентификация, это перенос акцента фильма с демонстрации голимого контента на его композицию. Лозница мыслит себя не человеком-глазом с киноаппаратом а ля Дзига Вертов, а композитором за современным монтажным столом, всматривающимся в контент и извлекающим из него некую симфонию.

Это начиная с 2010 г. уже седьмой поход режиссера в Канны. В 2018 году он получил приз за лучшую режиссуру в номинации «Особый взгляд» за игровую картину «Донбасс», посвященную событиям на востоке Украины. Но такие же простые, без изысков названия: «Блокада», «Майдан», «Аустерлиц», «Процесс» (о процессе Промпартии) — еще более свойственны Лознице-документалисту.

Съемка самой трагедии 29–30 сентября 1941 года, насколько известно, никем не велась. За неполных два световых дня, усилиями всего нескольких сот человек — десятков немцев из зондеркоманды СД 4ц и двух-трех рот украинской вспомогательной полиции, специально одолженных в Житомире (своей Киев еще не успел обзавестись), —

тогда было расстреляно около 34 тысяч евреев — беспримерная по своему масштабу, жестокости и интенсивности акция!

И Лозница пытается восстановить и передать зрителю ее суть и ее ужас косвенно — через пустоты и лакуны, выстраивая и разворачивая строгую временную последовательность аналогичных событий, как предшествовавших «акции», так и последовавших за ней! Поскольку и при таком подходе чистых кинодокументов на всю эту цепь не хватало, три центральных ее звена даны в фильме иначе — статично и замедленно, с помощью серий фотокадров, рассказывающих о том, что было перед расстрелом («фотосессия» в Лубнах), и о том, что было после — в самом Бабьем Яру (знаменитая «ландшафтная» фотосессия военкора Хёлле с самим оврагом смерти и вещами убитых, а также с обеспеченными уже Лозницей игрой масштабов в кадре).

Сразу за ними еще один некиношный блок — намеренно, ради абсолютной ясности растянутая титр-цитата из очерка Василия Гроссмана «Украина без евреев» (1943):

ЦИТАТА

«…евреев фашисты уничтожают только за то, что они евреи. Для немцев не существует евреев, которые имели бы право жить на свете. Быть евреем — это и есть самое большое преступление, и за него лишают жизни… С тех пор как существует человечество, еще не было столь умопомрачительной резни, такого организованного массового истребления ни в чем не повинных, беззащитных людей… Истребление целого народа, уничтожение миллионов детей, женщин и стариков».

Василий Гроссман «Украина без евреев» (1943).

Во всех остальных блоках звук есть: слышны или голоса (подреставрированные, разумеется) держащих речь людей, или воссозданный с помощью звукового дизайна фон: шумы самолета, грохот взрывов, лязг гусениц, треск огня, человеческий говор. Из именных «голосов» особо выделю генерал-губернатора Франка в Лемберге в июле 1941 года и генерал-лейтенанта Хрущева и полковника Армии Крайовой (sic!) Филипповского во Львове в июле 1944-го, а также участников процесса над нацистскими преступниками в Киеве в 1946 году — одного из обвиняемых (ефрейтора Иземана) и трех из числа свидетелей (Артоболевского, Оначко и Проничевой).

Все это призвано передать хотя бы толику того оцепенения, которое охватывало жертвы. Сам Лозница тут мнимо бесстрастен: бремя волнения и переживания он перекладывает на зрителя, заставляя его широко разверзнуть глаза и открыть сердце. Передает в абсолютной тишине или, лучше сказать, немоте.

Работа Лозницы и его помощников с немецкими, российскими и прочими архивами просто превосходна.

Главные находки — из Красногорска, Кобленца и из частного архива Карла Хопкинса. Никогда еще я не видел столько первостатейного киноматериала о советских военнопленных, как в этом фильме. Иные сцены — например, натягивание вместо галифе брюк только что отпущенным из немецкого плена и немного смущающимся оператора солдатом-украинцем или же подача бабами-украинками соответствующих заявлений на своих (или на «своих») мужиков могли бы даже смахивать на постановочные, когда бы не полная невозможность для какого угодно режиссера, хоть с самой маниакальной страстью к доподлинности, подобрать такие «декорации», а для артиста — «сыграть» это самое смущение.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Babiy Jar

На дне гигантского карьера едва шевелят лопатами несколько десятков советских военнопленных. Как называется это место? Ответят пленки Хеле (18+)

Так что историкам войны есть что почерпнуть из фильма Лозницы и для себя, что косвенно говорит о том, сколь недостаточно еще изучены даже канонические архивы. Встречный подарок режиссеру на будущее: американские журналисты побывали в Киеве не только после его освобождения Красной армией (великолепные кадры о чем Лозница нашел и показал), но и осенью 1941 года, после его оккупации немцами: США тогда —до Пёрл-Харбора — были еще нейтральной страной, и их журналисты вполне могли много чего интересного запечатлеть, в том числе и о Бабьем Яре. Надо еще поискать, коллеги!

СПРАВКА

Кстати, первое и предпоследнее в советской прессе за все время немецкой оккупации упоминание «Бабьего Яра» и даже 52 (sic!) тысяч евреев, расстрелянных в Бабьем Яру, прошло в сообщении ТАСС от 19 ноября 1941 г. со ссылкой на неназванного европейского корреспондента (возможно, посетившего Киев вместе с американцами).

К слову. Коль скоро это не fiction, то высоки требования не только к документальной фактографии (тут все в порядке), но и к достоверности титров. Поэтому, говоря о том, что расстрел евреев 29–30 сентября — это месть за прогремевшие 24 сентября в центре Киева мощные взрывы, следовало бы взять эту лукавую мысль «в кавычки» и пояснить, что это палаческая легенда. Да и самих этих титров могло бы быть больше:

историческая подготовленность зрителей явно переоценена режиссером.

Но вернемся к самому фильму.

Что может быть правдивей и художественнее документа! Читатели «Новой газеты» уже привыкли к силе фотодокумента в спецномерах к военным датам. Но воздействие кинодокументалистики еще сильнее.

Война — это сущий ад, говорят кадры. Горящие избы, взорванные дома, дым до небес, горы убитой техники, груды искореженного металла, горы не преданных земле трупов и — визуально едва ли не самое страшное — мириады мух над мертвыми лицами.

Сопоставляя, сводя разные источники, Лозница пытался выстроить из них некий объединяющий их если не сюжет, то композиционный ход. И несколько раз ему такие закольцовки удались. Укажу на три из них.

Ах, как сдирали, веселясь, и как рвали портреты «жидобольшевика Сталина», как наклеивали на тумбы и на трамваи клейстером портреты «Гитлера-освободителя»! Точно так же весело рвали и сдирали потом портреты фюрера, крушили обухом топора немецкие дорожные указатели, нежно рисовали кисточкой и устанавливали свои знаки.

Кадр из фильма «Бабий Яр. Контекст»

Второй кейс. Август 1941 года, советская кинохроника. Киевляне роют за городом противотанковые рвы, насыпают в мешки песок или землю, а красноармейцы строят из них фортеции на улицах города, увенчивая их противотанковыми ежами. 19 сентября, немецкая хроника: танки движутся по той же улице, аккуратно объезжая оставшиеся почти не тронутыми фортеции и ежи.

Третий. Даже архетипы антисемитизма как бы случайно, но внятно проявились и сполна раскрыли себя. Вот молодой, даже симпатичный ефрейтор Ганс Иземан, четко, по-военному, без запинки и без эмоций отвечающий на вопросы судьи о его участии в одном из расстрелов евреев во Львове: «Яволь! Значит, так: шестеро из нас стреляют (пулемет, два автомата, три карабина), другие шестеро охраняют, потом меняемся». — «Сколько я убил лично? — 120» (даже не называет кого). Это же шестеренка, винтик приказательно-исполнительной машины! Личного, может быть, и вовсе ничего (под такое пытался в Иерусалиме косить сам Эйхман).

А вот «патриоты»-львовяне образца 30 июня 1941 года — мужчины, женщины и даже дети (sic!), истово, с палками гоняющиеся за евреями и еврейками по тюремному двору (евреев заставили тогда выносить трупы жертв НКВД из подвалов тюрьмы «Бригидки», среди убитых чекистами были и евреи) и по всему городу, с наслаждением забившие тогда несколько сот ненавистных жидов.

Чувствуете разницу? Только не спешите с выводом, кто тут кого страшней.

Еврейку Дину Проничеву, пришедшую в Бабий Яр, украинский хильфсполицай признал за украинку и, выведя из очереди за смертью, подсадил к группе таких же, как она (или даже настоящих) украинцев, чтобы отпустить их вечером домой. Но приехал под вечер немецкий офицер, справился об этой группе и… приказал всю ее (то есть украинцев!) немедленно расстрелять. Что и было сделано — такими как Иземан! (Единственная привилегия для такой, как Дина, — не раздеваться перед смертью догола.)

Иземана мы, кстати, увидим еще раз — в финальной сцене, едва ли не самой динамичной в фильме. Его и таких, как он, казнят на площади Калинина (нынешний майдан Незалежности) при стечении двухсот тысяч человек. Жертвы Бабьего Яра составили бы около пятой части этой неоглядной толпы — масштабируйте в кадре сами.


Виселица, где казнят нацистских преступников приговором Киевского суда. На заднем плане — зрители, жители Киева. Кадр «Бабий Яр. Контекст»

Кончается же фильм своего рода постскриптумом — сообщением о решении Киевского горсовета от 2 декабря 1952 года о замыве Бабьего Яра пульпой из отходов кирпичного завода. Мы видим и саму пульпу, вяло текущую из трубы, и зловещее грязевое озеро, почти уже заполнившее грязью весь овраг, от которого оставалась разве что верхняя кромка, — неширокая, но все еще узнаваемая!

Подготовленный зритель понимает, чем это вот-вот кончится — техногенной селевой катастрофой (так называемой «куреневской») в марте 1961 года, то есть новой бедой. Эта сочащаяся пульпа в трубе — такая же манифестация убийственной рукотворной стихии, что и огонь из немецкого огнемета в одном из многочисленных «огненных» кадров фильма.

Вместе с тем пульпа — звено уже из другой цепи, связанной не с трагедией 1941 года, а с драмой памяти о ней. Точнее, беспамятства! А это, что справедливо, контекст уже другой темы.

Павел Полян

Subscribe

  • Лицензия на зомби-апокалипсис

    Два громких скандала на тему оскорбления памяти героев Великой Отечественной. Зачем СК проверяет рэпера и художника? У рэпера Алишера…

  • Хабенский, «Враки» и Женовач

    В Камергерском вместо режиссера новый хозяин. Среда, 27 октября, стала днем беспрецедентного кадрового гротеска. Перефразируя классика,…

  • Хоть ковид на голове теши

    Заболеваемость среди детей растет, но родителей беспокоит не это, а дистант, каникулы и тестирование. Фото: Вячеслав Прокофьев / ТАСС…

promo novayagazeta september 27, 22:29 18
Buy for 1 000 tokens
В Крыму поставили памятник Дзержинскому. Публикуем письма писателя Ивана Шмелева о поисках собственного ребенка в 1920–1921 годах. Писатель Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем 12 сентября в Симферополе по инициативе ФСБ открыли памятник Феликсу Дзержинскому, главе…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 169 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Лицензия на зомби-апокалипсис

    Два громких скандала на тему оскорбления памяти героев Великой Отечественной. Зачем СК проверяет рэпера и художника? У рэпера Алишера…

  • Хабенский, «Враки» и Женовач

    В Камергерском вместо режиссера новый хозяин. Среда, 27 октября, стала днем беспрецедентного кадрового гротеска. Перефразируя классика,…

  • Хоть ковид на голове теши

    Заболеваемость среди детей растет, но родителей беспокоит не это, а дистант, каникулы и тестирование. Фото: Вячеслав Прокофьев / ТАСС…