«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Category:

Бунт невежд

Юлия Латынина рассказывает историю вакцинации и борьбы с ней. Как объединились африканские колдуны, имамы, православные фундаменталисты, «зеленые» и производители фуфломицинов.


Протесты антиваксеров в Румынии, апрель 2021

В фильме 2011 года Contagion человечество охватывает ужасная эпидемия. А спасение наступает тогда, когда от заразы изобретают вакцину. Вакцины мало, ее разыгрывают в лотерее, выиграл вакцину — выиграл жизнь. Создание вакцины — кульминация фильма. Вроде бомбы, остановленной за минуту до взрыва.

Увы, реальность — не кино.

Вакцина уже есть, но прививаться готовы не все.



Количество желающих прививаться в США в прошлом году было аж 50%, причем среди афроамериканцев в какой-то момент эта доля опускалась до 32%. Лидер «нации ислама» Луис Фаррахан призывал свою паству не соглашаться на эти противные Аллаху эксперименты.


В Болгарии число нежелающих прививаться составляет 67%,


в Румынии — около 40%,


во Франции в декабре 2020 готовы были привиться аж 40% населения.

Об Африке и Пакистане я не говорю. Там-то давно знают, что вакцины сделали белые, чтобы заражать черных СПИДом, и неверные, чтобы сделать бесплодными мусульман. На этом фоне 62% россиян, которые не желают прививаться, не кажутся чем-то из ряда вон. Ну да. Почти как болгары и французы…

При этом многим кажется, что высокая доля антиваксеров — это какая-то особенность России. То ли это, мол, из-за того, что государство само вело ожесточенную пропаганду против западных вакцин (ну а общество сообразило, что свои-то тогда еще хуже), то ли из-за того, что граждане уже не верят государству, полагая, что в России невозможно сделать качественную вакцину.

Но прежде чем говорить о ситуации в России, давайте сначала посмотрим, как исторически складывались отношения вакцин и вакцинируемых и когда и где они были довольны, а когда — протестовали.

Плакаты «Медицинский апартеид — это ошибка» и «Мое тело — мое дело» на акции антиваксеров в Лондоне, июль 2021. Фото: Zuma / TASS

Оспа

В 1796 году английский врач Эдвард Дженнер взял восьмилетнего сына своего садовника, надрезал ему руку и втер в нее гной из фистулы, образовавшейся на руке доярки Сары Нелмс. Нелмс болела в это время коровьей оспой, и Дженнер заметил, что люди, которые переболели коровьей оспой, не болеют оспой настоящей — страшной болезнью, которая косила тогда города, убивая около 30 процентов жертв и обезображивая лица многих выживших.

Говоря современным языком, Дженнер взял живой аттенуированный вирус (т.е. вирус, пропущенный через животного и утративший способность размножаться в человеке) и заставил иммунную систему маленького Джеймса Фиппса выработать к нему антитела, которые годились также и против оспы. Через шесть недель Дженнер заразил маленького Фиппса оспой, и тот не заболел. За такое проведение испытаний никакой Lancet по нынешним временам выводы Дженнера бы не напечатал, а за опыты на детях он бы просто сел.

Но тогда вам было не тут, и с опытом Дженнера в жизнь человечества вошла вакцинация против оспы, которая заменила старую, хорошо известную в Китае и Африке практику вариоляции, когда в надрез на руке втирали самый настоящий оспенный вирус. (Идея была в том, что оспа передается по воздуху и если она попадает в кровь, а не в дыхательные пути, то болезнь менее тяжела.)

Собственно, само слово вакцинация было тоже изобретено Дженнером. Оно происходило от латинского vacca — корова.

Первые вакцинации от оспы

Оспа тогда была одной из самых страшных болезней человечества, и с 1853 г. вакцинация против оспы в Англии стала обязательной. Каждый новорожденный должен был быть привит. В противном случае семья выплачивала штраф или садилась в тюрьму.

Вакцина была при этом не так уж безопасна, не столько из-за самого вируса, сколько из-за дикой антисанитарии и непривычки докторов кипятить шприцы, особенно когда прививали бедняков. Поэтому желающих привиться было немного. В одном только небольшом городке Лейстер в 1880-х состоялось около шести тысяч судов над антиваксерами.

Вот типичный случай. 1884 г. Некто Эдвард Айронс вакцинировал свою дочь, и она долго болела. Следующего ребенка Айронс вакцинировать отказался. Его привлекли к суду. На суде Айронс «процитировал мнения нескольких врачей о вреде вакцинации и сказал, что, по его мнению, суд не должен требовать выполнения закона ввиду сознательного против него возражения. На это председательствующий сказал, что мало вещей вызывают столь большое разнообразие мнений, чем вопрос вакцинации. Было доказано, без всякого сомнения, что вакцинация приводит к тому, что оспа проявляется в более мягкой форме. Суд был единогласен в своем мнении по этому вопросу.

Айронсу влепили штраф в 20 шиллингов.

А вот куда более печальная история Джорджа Банфорда. В 1868 г. у него родился ребенок. Банфорд его вакцинировал, и ребенок весь пошел язвами. В 1870-м родился второй ребенок, Банфорд вакцинировал и его: началось рожистое воспаление. В 1872 г. у Банфорда родился третий ребенок: снова началось рожистое воспаление, и ребенок умер. Банфорд отказался вакцинировать четвертого и получил штраф в 10 шиллингов.

Вакцины часто были неочищены; при введении их не соблюдались элементарные правила гигиены; противники вакцинации умело манипулировали статистикой и во время вспышки оспы в Лондоне в 1884 году не переставали указывать, что вот, мол, в Лондоне-то привито 96% детей — стало быть, вакцины не действуют. При таких вводных многие родители предпочитали отсидеть семь дней в тюрьме, и их поход в тюрьму в сопровождении единомышленников превращался в массовые демонстрации против прививок.

Бывали случаи и еще более страшные: обыватель по имени Артур Вард имел двоих детей, пострадавших, как он считал, от вакцины, и отказался вакцинировать третьего. Ему присудили штраф. Он штраф не выплатил.

Приставы пришли к Варду домой арестовывать мебель. Мебель на первом этаже показалась им рухлядью, они пошли на второй. Беременная жена Варда (его самого не было дома) преградила им путь. Женщину оттолкнули. От нервного потрясения женщина попала в больницу, разродилась мертвым ребенком и умерла через неделю сама.

То же самое происходило в США, где обязательная вакцинация была внедрена на уровне штатов во время эпидемии оспы 1898–1904 гг. Там в 1905 г. Верховный суд принял эпохальное решение о позволительности обязательной вакцинации против оспы и сравнил в этом решении право государства на обязательную вакцинацию с правом принудительной мобилизации. Вакцинировать во время эпидемии — все равно что призывать в войска во время войны, решил суд.

Вакцины между тем продолжали быть грязными, и шприцы тоже. В 1901 г. в Нью-Джерси девять детей, вакцинированных от оспы, умерли от столбняка.

Местные власти обзаводились «прививочными эскадронами». Нередко они оцепляли целые кварталы; в Миддлсборо полиция и вакцинаторы оцепили негритянское гетто, заковывали людей в наручники и прививали под дулом пистолета.

В итоге оспа стала первой и единственной заразной болезнью, полностью исчезнувшей из человеческих популяций. Без принудительной вакцинации это было бы невозможно.

Полиомиелит

По мере того как в остальных областях медицина делала успехи, к середине ХХ века одним из самых страшных убийц детей стал полиомиелит. Полиовирус (или, точнее, три его разновидности, три серотипа) передавался со сточными водами и попадал в желудок. Чаще всего (в 70%) болезнь протекала бессимптомно, но в 0,5% случаев вирус попадал из желудка в центральную нервную систему и приводил к временному или постоянному параличу; 2–5% детей и 15–30% взрослых, у которых вирус попал в ЦНС, умирали.

К середине ХХ века США имели в среднем 20 тыс. случаев полиомиелита в год, а в 1952 и 1953 гг. это число поднялось до 58 тыс. и 35 тыс., с 3200 и 1400 смертями соответственно.

Считалось, что одной из жертв был президент Франклин Делано Рузвельт: он был парализован после того, как перенес его в юношеском возрасте. Сейчас, впрочем, многие врачи склоняются к тому, что ноги у Рузвельта отнялись из-за синдрома Гийена–Барре, но тогда все, и сам Рузвельт, винили полиомиелит.

Так или иначе, президентская болезнь удостоилась повышенного внимания. Рузвельт, при котором объем государственного вмешательства в американскую экономику достиг беспрецедентных даже для нынешнего времени масштабов, легко мог сделать борьбу с полиомиелитом федеральной программой.

Но вместо этого — чуткий психолог — он предпочел мобилизовать массы и 3 января 1938 года объявил о создании Национального фонда детского паралича. Президент призвал частных граждан жертвовать в фонд по 10 центов. К 29 января Белый дом был погребен под грудой писем. Их пришло 80 тыс. — люди со всей Америки слали десятицентовики, квортеры и доллары и всего прислали на 268 тыс. долл.

Так борьба с полиомиелитом стала национальной сверхидеей и делом всего общества, как в СССР — борьба за коммунистическое воспитание молодежи.

Лучшие доктора соревновались в том, чтобы сделать вакцину против полиомиелита. Для этого внедрялись новые методы; разрабатывалась и улучшалась на глазах практика клинических испытаний. До 1955 г. Фонд потратил на борьбу с полиомиелитом 233 млн. долл. В память об этих событиях после смерти Рузвельта его профиль украсил собой американский десятицентовик.

В 1955 г. усилия Фонда увенчались успехом: д-р Салк представил американской публике вакцину, состоящую из убитого, инактивированного формалином вируса. Это само по себе было крупное достижение, потому что доселе считалось, что вирус, чтобы вызвать иммунитет, должен быть живой, а мертвый вирус вызывать иммунитета не будет. В испытаниях вакцины Салка к этому времени приняло участие около 2 млн детей, и люди давились, чтобы записать детей в число испытуемых.

У Салка, разумеется, были соперники. Самым успешным из них был д-р Альберт Сейбин, который как раз долго-долго создавал живую аттенуированную вакцину против вируса. По правде говоря, вакцина Сейбина была намного лучше. Во-первых, живая вакцина действительно дает куда более стойкий иммунитет, а во-вторых, вакцину Сейбина не надо было колоть: ее просто капали в рот. Это сильно упрощало всю процедуру и снимало проблемы со стерилизацией шприцев.

Однако Фонд поддержал Сейбина, а не Салка. К тому же Салк поспел первым. Тогда д-р Альберт Сейбин обратился к своему советскому коллеге Михаилу Чумакову. Чумаков положил образцы вакцины Сейбина в чемодан, приехал с ними в СССР и там привил всю семью. Когда советские власти заколебались, применять ли американскую вакцину, Чумаков позвонил Микояну и гарантировал, что вакцина отличная. По распоряжению Микояна в СССР была организована массовая вакцинация, которая, разумеется, как и все в СССР, была обязательной.

Пункты вакцинации организовывались в школах, селах, дворах. Случаев массового отказа от вакцины история не зафиксировала.

Что же до США, то 31 мая 1955 г. президент Эйзенхауэр обратился к американцам, пообещав, что Фонд детского паралича обеспечит бесплатной вакциной всю нацию. Примечательно, что в своем выступлении Эйзенхауэр даже не рассматривал возможность, что от вакцины кто-то откажется. Главной его задачей было заверить избирателей, что вакцину получат все, а не только богатые.

И действительно, в течение года 30 млн американских детей получили вакцину. Энтузиазм масс не ослабил ни инцидент с Cutter Laboratories, которые недоубили свою вакцину и ввели некоторым детям живой вирус вместо мертвого (11 детей погибли), ни история с одним из предыдущих вариантов вакцины — с живой вакциной Кольмера, — которая приводила частенько к параличу. Правда, вакцина Сейбина в итоге все-таки вытеснила в США вакцину Салка.

Это были 1950-е годы, Просвещение и Прогресс. Все то, что позднее на современном левом новоязе будет называться «белый патриархальный сексизм».

Жить Просвещению оставалось недолго.

Талидомид

В 1961 году австралийский доктор Уильям МакБрайд опубликовал письмо в Lancet. У д-ра МакБрайда наблюдалось много женщин, и д-р МакБрайд часто прописывал им недавно появившийся на рынке препарат от депрессии, который был очень популярен и продавался в 46 странах под 37 названиями. (В США препарат не был зарегистрирован.) Д-р МакБрайд заметил, что его пациентки, принимавшие прописанный им препарат, часто рожали детей с атрофированными конечностями.

Ребенок — жертва препарата талидомид. Архив

Препарат, о котором написал д-р МакБрайд, известен как талидомид. Он обладает тератогенным эффектом: проходит через плацентарный барьер (причем делает это на очень ранней стадии беременности, от 20 до 37 дней) и калечит ребенка. Всего от талидомида пострадало около 10 тыс. детей, половина из которых умерла в младенчестве.

История с талидомидом стала одним из основополагающих нарративов наступающей эпохи.

На смену нарративу о просвещении и прогрессе, которые побеждают болезни, пришел нарратив о «большой фарме», которая стремится отравить человечество ради своих прибылей.

С тех пор мы видели бесчисленное количество голливудских фильмов о кровавых фармацевтических компаниях, которые намеренно скрывают отрицательные результаты своих экспериментов и нанимают киллеров, чтобы устранить разоблачивших их активистов. Активисты были на стороне Добра, а «большая фарма» — на стороне Зла.

Зрители этих фильмов в массе своей не подозревали о том, что именно случай с талидомидом привел к радикальному пересмотру всей процедуры испытаний лекарств.

Они также, как правило, не подозревали, что талидомид как лекарство используется до сих пор. Это очень эффективное средство от проказы, а также применяется от некоторых видов рака, например, множественной миеломы. В 2006 году FDA впервые разрешила использовать талидомид на территории США. Даже это — действительно опасное лекарство со страшным тератогенным эффектом — спасло не меньше жизней, чем погубило.

И уж конечно, зрители этих фильмов не всегда отдают себе отчет в том, что случай с талидомидом — это одно страшное исключение не на десятки, а на тысячи препаратов, которые изменили мир и продлили жизнь.

Малярия

Оспа, как мы уже сказали, стала единственной заразной болезнью, которую человеку удалось истребить. Еще одной такой болезнью должна была стать малярия. Малярия, разумеется, распространяется не вирусом. Ее вызывают паразитические организмы рода Plasmodium, преимущественно P. fulciparum.

Размах малярии в XIX в. сейчас трудно себе вообразить. Ей были подвержены далеко не только тропические страны. Греция, Италия, Южная Испания, Португалия — все страдали от P. fulciparum. P.vivax свирепствовал в Нидерландах, Англии и даже Южной Скандинавии. В Норфолке, Саффолке, Эссексе, Кенте, в Сассексе — во всех прибрежных графствах Англии, в которых при Елизавете I были осушены болота, что приводило к страшнейшим вспышкам малярии;

раз в 10 лет от размножившихся комаров вспыхивала эпидемия, в ходе которой умирало 10–20% населения.

Колонисты привезли с собой малярию в Америку, в Каролине три четверти детей умирали, не дожив до 20 лет, а в местах типа Нигерии или Намибии малярия в XIX в. убивала по 48–67% британских солдат ежегодно.

Однако в 1939 г. швейцарский химик Пол Герман Мюллер сделал совершенно невероятное открытие, за которое он в 1948 г. получил Нобелевскую премию. А именно: он открыл инсектицидные свойства дихлородифенилтрихлорэтана, также известного как ДДТ.

Значение ДДТ трудно было переоценить. Он уничтожил малярию в Европе и в Америке, на Тайване, на Балканах, в Карибском море, в Австралии, в большей части Тихого океана и Северной Африке. В 1955 г. Пол Рассел написал книгу «Победа человечества над малярией», в которой утверждал, что малярию вот-вот постигнет судьба оспы.

Действие ДДТ не ограничивалось малярийным комаром. Еще в XIX в. считалось аксиомой, что самые большие потери армия в поле несет не от пуль и снарядов, а от болезней. Во время Гражданской войны в США на долю болезней пришлось 56% смертей, в Крымской войне — 75%. Даже в Первую мировую 97% союзных войск страдали от вшей, а вши переносили окопную лихорадку. Однако во Второй мировой подобных потерь уже не было — и это была тоже заслуга ДДТ.

К началу 1960-х годов малярия исчезла во всех развитых странах и уже вот-вот должна была исчезнуть и в развивающихся, но тут в 1962 году появилась Рейчел Карсон (The Silent Spring). Рейчел Карсон может по праву считаться основательницей современных «зеленых», и главным объектом ее критики был ДДТ. Рейчел Карсон утверждала, что применение ДДТ привело к сокращению поголовья птиц, и предположила, что ДДТ опасен для человека.

Разразившаяся массовая паника привела к тому, что ДДТ был запрещен. Даже в тех странах, в которых тысячи людей продолжали умирать от малярии, его применение практически сошло на нет, прежде всего, под давлением благотворителей и международных организаций. Сейчас каждый обыватель знает, что ДДТ — это яд и канцероген, а применение ДДТ суть хрестоматийный пример греха Природоубийства, которым занимается впавшее в искус химии человечество.

Я счастлива сообщить читателем, что все это — вранье.

За 52 года, прошедшие со времени издания книжки Рейчел Карсон — этой Библии экофундаментализма — зеленое лобби приложило гигантские усилия к тому, чтобы доказать, что ДДТ — это канцероген. Они этого так и не доказали. (Заметим, что доказать это нетрудно. Действию ДДТ были подвергнуты гигантские, статистически значимые количества людей — например, солдаты в бараках Второй мировой, — и ни разу их заболевания не были как-то связаны с ДДТ.)

ДДТ убивает насекомых, и ДДТ истончает скорлупу птичьих яиц. Но ДДТ не является ядом для человека. ДДТ даже используется в качестве противоядия при отравлении барбитуратами! ДДТ можно есть ложками. Дж. Гордон Эдвардс, энтомолог, биолог и бесстрашный противник экофундаменталистов, несколько лет ел каждую неделю по ложке ДДТ, чтобы доказать его безвредность, и умер в 84 года во время альпинистского восхождения.

Даже сейчас, после 50 лет тотального общественного помешательства, Национальная токсикологическая программа США считает ДДТ «умеренно токсичным», а ВОЗ называет его «умеренно опасным».

Одним из мест, где на земле свирепствовала малярия, была Шри-Ланка. В 1948 году в Шри-Ланке заболело 2,8 млн человек, и 7300 из них скончались. В 1963-м, благодаря ДДТ, в Шри-Ланке не было ни одной смерти от малярии, а количество заболевших составило 17 человек. На следующий год — через два года после выхода книги Карсон — Шри-Ланка запретила ДДТ. Через три года количество заболевших возросло до полумиллиона.

За полвека с лишним, прошедших со времени появления The Silent Spring, малярия убила не менее 50 млн человек.

Рейчел Карсон, с ее заботой о лысом орле, убила больше людей, чем Мао и Гитлер.

Рейчел Карсон выступает в американском Сенате. Фото из архива

Я уверена, что многие из тех, которые читают эти строки, сейчас не верят свои глазам. Как — ДДТ не опасно? Ведь ДДТ накапливается в организме. И что? Свинец накапливается в организме, и мы знаем, к чему это ведет. Это знали еще в Древнем Риме. А в чем отрицательный эффект накопления ДДТ в организме, нам не сказали до сих пор.

Вы можете прочесть, что «малярийные комары теперь устойчивы к ДДТ». Это тоже не так. ДДТ до сих пор остается самым безопасным и самым дешевым инсектицидом, устойчивость к которому малярийный комар вырабатывает труднее всего.

Более того. В 2004 году Stockholm Convention on Persistent Organic Pollutants признала, что ДДТ можно применять, но только внутри помещений. Еще раз. После полувека табу и фобий, после категорического запрета, наложенного на ДДТ, как на свинину в исламе, после миллионов долларов, затраченных на опыты по поводу канцерогенности, экобюрократия вынуждена была втихую признать, что ДДТ до сих пор является идеальным антималярийным инсектицидом и что его можно применять внутри жилых помещений.

Пятидесяти миллионам человек, которые умерли от малярии после выхода книжки Карсон, будет очень приятно узнать, что, если бы они не умерли, то, возможно, не исключено, есть такая вероятность, которая до сих пор не доказана — но ведь и не опровергнута! — что у них мог бы случиться когда-нибудь рак.

Антиоксиданты

В 1981 г. один из самых знаменитых эпидемиологов мира, Ричард Пето, опубликовал в Nature статью, в которой исследовалось содержание бета-каротина в плазме крови. В статье сообщалось, что люди с самым низким содержанием бета-каротина болели раком вдвое чаще, чем люди, у которых содержание каротина было самым высоким.

Бета-каротин принадлежит к так называемым «антиоксидантам». Это вещества, которые способны убирать из нашей крови свободные радикалы, а свободные радикалы — как гласит одна из теорий старения — это и есть те самые химические активные молекулы, которые способны портить стенки сосудов, вызывать рак, etc.

Из этой статьи и аналогичных исследований по витамину E (высокий уровень витамина E коррелировал со здоровым сердцем) следовало — вполне логично, — что чем больше вы будете есть антиоксидантов, тем меньше у вас шансы помереть от сердца или от рака.

Это была совершенно разумная гипотеза.

Subscribe

promo novayagazeta 12:29, yesterday 15
Buy for 1 000 tokens
В Крыму поставили памятник Дзержинскому. Публикуем письма писателя Ивана Шмелева о поисках собственного ребенка в 1920–1921 годах. Писатель Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем 12 сентября в Симферополе по инициативе ФСБ открыли памятник Феликсу Дзержинскому, главе…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments