June 8th, 2014

Люди в трениках

Каждая эпоха рождает свои антропологические типы. Физиков с задатками лириков в 1960-е — в свитерах с оленями и декадентских плащах. Новых русских — в малиновых пиджаках и с «голдой» (не путать с Анной) на шее. Бывают специальные «давосские люди», скачущие с конференции на конференцию со слайдовыми презентациями глобалистских докладов. Бывают «питерские человечки», решающие вопросы на Питерском экономическом форуме и прикованные к этому мероприятию, как рабы к галерам. Новая эпоха украинского кризиса, оправдавшая войну, сделавшая ее привлекательной и «понтовой», превратила  «людей в трениках» в доминирующих типажей — русских людей-патриотов в растянутых портках и майке-алкоголичке, как у рабочего, который стоит с колхозницей на статуе Мухиной. Человек в трениках «воюет» за Родину у телевизионного экрана. И управляет пультом, как гашеткой.

«По ком звонит колокол?» — этот хемингуэевский вопрос не для них. Они думают, что война их не касается и не коснется. Зато они всей душой за победу как бы русского оружия над как бы «бандеровцами». Из всего Хемингуэя они знают (правда, от президента РФ) один термин — «пятая колонна».

Collapse )
promo novayagazeta 10:01, tuesday 9
Buy for 1 000 tokens
Нужно, чтобы поправки разрабатывали те, кому здесь жить. Пакет президентских поправок в Конституцию можно разгромно критиковать с разных точек зрения — он неясный, внутренне противоречивый, не имеет ничего общего с обеспечением гражданских свобод, разделением властей, безопасностью и…

«Суверенная колония»

Явь в Красном тереме*.

Глобальное разделение труда и обязанностей в обозримом будущем будет выглядеть примерно так: Северная Америка — научные исследования и технологические разработки, развлечения; Европа — культурные ценности и туризм, финансы; Восточная Азия — производство материальных благ.

Россию в этой, уже почти сформировавшейся, системе многие хотели бы видеть не то частью Европы, не то центром мировой духовности, не то мегаокопом, из которого торчит кузькина мать и заставляет трепетать округу. Это фантазии.

Место России — к северу от кузницы товаров, и абсолютно логичная функция — служить для нее источником сырья.

А как же Америка с Европой? Вопрос, возможно, спорный, но мое личное мнение: у нашей страны уже нет шансов зацепиться за чистую и развитую часть планеты. Причем точка невозврата была пройдена на максимальной скорости, и совсем недавно — зимой/весной этого года. И дело тут не столько в привязке к Китаю, сколько в серьезнейшей ценностной и цивилизационной «отвязке» от Запада. Очень неплохо воспринятой — практически, ратифицированной — народом России.

Дальний Восток и Сибирь Китай прихватит жестко и будет вести себя там, как на своей территории: переселять людей с юга; активно строить, рубить, бурить, качать, производить, управлять. Возможно, формально это еще будет называться Россией, хотя в самой Поднебесной, наверное, в ходу будут иные обозначения, типа «Дальний Север» или «Внешний Китай».

Европейскую часть, не представляющую большого прагматического интереса, скорее всего, отпустят на длинном поводке: поставят во главе какого-нибудь фу чжудзяо** (может, и Путина) и будут скромно дотировать.

Хорошо это или плохо?

Collapse )

Поиск «простоты» и «единства»

Что происходит с массовым сознанием граждан России.



Завершаем публикацию беседы с руководителем отдела социокультурных исследований Левада-центра Алексеем ЛЕВИНСОНОМ об особенностях реакции российского общественного мнения на украинский кризис и ее глубинных причинах и мотивах. Напомним, что в первой части этой беседы (см. «Новую газету», № 60 от 04.06.2014. — «Ментальная яма») речь шла о причинах поворота россиян в сторону силы, а не права, о тупиках «особого пути» России, о росте антиукраинских настроений как феномене «перегоревшей зависти», о ментальной и моральной яме, в которой оказалось российское массовое сознание.

— Многие люди, весьма критически относящиеся к нынешнему российскому режиму, сегодня стали активно поддерживать Путина. За то, что он, чуть ли не лично, «возвратил» Крым.

— Да, мы сейчас находимся в состоянии, аналог которому можно искать лишь в далеком прошлом. Я имею в виду резко возросшую роль Путина как символа. Она возросла более резко, чем его рейтинг, который поднялся не более чем на одну восьмую своего размера. Но главное — это как резко персонализировалась и в одну персону уперлась история. Одни считают Путина виноватым во всех грехах, другие приписывают ему все заслуги. Сопоставлять не с кем: остальные политические фигуры выглядят мелкими и незначительными. Произошла концентрация символических процессов на одной фигуре. Размеры Путина превосходят его самого, ему приписывают всемирно-историческую роль. Это характеризует состояние массового сознания, которое в этом месте сжимается до точки.

Collapse )