«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Category:

«Жить дальше!»

Люди года по версии «Новой газеты» — волонтеры.

Они лечили людей, доставали лекарства, выхаживали безнадежных, спасали детей от войны, помогали достойно проститься с жизнью, искали пропавших, давали шансы на будущее, при этом часто подвергались жестокой критике, что сначала надо сменить режим, а уже потом помогать людям.

Но редакция считает их людьми года, для нас, как и для них, человеческая жизнь важнее любой политики.

Волонтеры — это новые миротворцы.

Кратковременное ощущение счастья

Государство может оплатить ребенку лечение, но оно не будет держать его за руку, когда ему больно после химиотерапии

У Ксении Алферовой и Егора Бероева — фонд «Я есть!», помогающий детям с аутизмом, синдромом Дауна, ДЦП
РИА Новости
Благотворительный фонд Константина Хабенского помогает детям с онкологией и тяжелыми заболеваниями мозга
Ксения Раппопорт — попечитель фонда «Дети Бэла», который помогает детям, больным буллезным эпидермолизом, детям-бабочкам
Светлана ХОЛЯВЧУК / Интерпресс / ТАСС
Фонд Гоши Куценко «Шаг вместе» учрежден для помощи детям с ДЦП
Максим ШЕМЕТОВ / ТАСС
Татьяна Лазарева, Михаил Шац, Александр Пушной, Наринэ Абгарян, Юрий Рост, Наталья Синдеева — попечители и активные помощники фонда «Созидание» Фото из проекта «Сила мечты»
Сестры Кутеповы в фотопроекте «Сила мечты». При поддержке благотворительного фонда помощи детям с органическими поражениями центральной нервной системы «Галчонок»

Благотворительность вошла в моду. Об этом говорят данные последнего исследования «Левада-центра»: в опубликованном в 2014 году отчете говорится о том, что в последние годы существенно возросло участие россиян в благотворительности: если раньше деньги жертвовали 2% россиян, то сегодня их 12% (в Москве раньше было 4%, сегодня 22).

Причин того, что благотворительность сегодня на пике моды, несколько. Еще пять лет назад едва ли не единственной формой благотворительной помощи были деньги, а сегодня многочисленные фонды и проекты предлагают массу возможностей помогать: волонтерство (лишние руки нужны всегда и везде), автоволонтерство (помощь в перевозке грузов и транспортировке подопечных фондов), участие в концертах, мастер-классы, изготовление поделок для благотворительных ярмарок, участие в спортивных мероприятиях благотворительных фондов, переписка и общение с теми, кому внимание нужнее денег.

Вторая причина — люди готовы помочь, если дать им такую возможность. Однажды коллега пригласил нашу семью на день рождения, и в приглашении было сказано: если вы не знаете, что подарить, мы будем рады любой сумме, которую мы потом передадим в такой-то фонд. Эта идея избавляет от необходимости придумывать подарок человеку, который многое может купить себе сам, и гарантирует, что имениннику не подарят очередную ненужную вещь, — 90% гостей с удовольствием приняли в этом участие. О готовности помогать говорит и Ирина Нестоянова, психолог. Она столкнулась с этим недавно сама, когда разместила в соцсетях призыв о помощи ее сотруднице, у которой сгорел дом: «Я не знала, как еще обратиться к большому количеству людей, и на следующий день был такой отклик, который привел меня в шок. Незнакомые люди везли еду, вещи, одежду, причем спрашивали, какие размеры у пострадавших, передавали деньги».

Третья причина — помощь сегодня не требует погружения в тягостную тему страданий и болезни, что многих отталкивает от благотворительности. Фонды поняли, что для того чтобы люди помогали регулярно и делали это с удовольствием, они должны получать от процесса позитивные эмоции. Поэтому сегодня благотворительные мероприятия — это веселые праздники, где люди не только жертвуют деньги на хорошие цели, но и получают искреннее удовольствие от общения, концерта, мастер-класса, покупок.

Четвертая причина — в психологии наших людей. Дарья Федорова, корреспондент программы для людей с ограниченными возможностями «Фактор жизни», говорит, что люди в нынешней ситуации (реформы, «Крымнаш», курс государства на отход от социальной политики) понимают, что рассчитывать на государственную помощь не приходится. «А в нас на уровне подсознания с детства сидит мысль: помоги другому, помогут и тебе. Поэтому люди и становятся в сложных условиях более отзывчивыми».

Пятая причина: в сегодняшней России благотворительность — едва ли не единственная область, в которой полностью теряет значение, поддерживаете ли вы присоединение Крыма или нет, патриот вы или пятая колонна, запутинец или оппозиционер. Это пространство, объединяющее всех, — а сегодня таких пространств в нашей жизни почти не осталось. И судя по тому, как мы тянемся в это пространство, они нам очень нужны.

Еще одна причина — помощь другим людям, по словам психолога Ирины Нестояновой, дает человеку кратковременное ощущение счастья. «Из таких эпизодов и складывается каркас позитивного отношения к жизни. Чем их больше, тем человек чувствует себя позитивнее, тем выше у него ощущение стабильности, чего нам так сейчас хочется».

Еще один положительный тренд — развиваются социальные сервисы: например, поддержка психологами и дефектологами семей, взявших приемных детей с особенностями развития. На вопрос о том, какую роль играет тот факт, что государство не очень участвует в социальной сфере, Татьяна Тульчинская, директор некоммерческого партнерства благотворительного собрания «Все вместе!», объединяющего более сорока фондов, отвечает, что в любом государстве у благотворительности всегда будет своя ниша: «Такое, чтобы в здравоохранении все всегда и для всех было бесплатно, невозможно — медицина сжирает ВВП любой страны». Кроме того, благотворительность делает то, что не относится к функциям государства в принципе: «Государство может оплатить ребенку лечение, но оно не будет держать его за руку, когда ему больно после химиотерапии, — это будут делать больничные клоуны, волонтеры. Ситуация, когда государство будет выполнять все свои социальные функции и благотворительность станет не нужна, невозможна, но государство, безусловно, может делать для благотворительности больше, чем сейчас».

Ксения КНОРРЕ-ДМИТРИЕВА,
«Новая»

Фонд Сергея Безрукова собирает средства для реабилитации детей с ревматоидным артритом
Валерий ШАРИФУЛИН / ТАСС

Ирина Безрукова, актриса, соучредитель фонда Сергея Безрукова, тифлокомментатор. Московский Губернский театр — единственный в России, где два спектакля, «Пушкин» и «Нашла коса на камень», сопровождаются комментарием для незрячих (для сравнения: в Англии таких театров 40). Ирина получила диплом тифлокомментатора (в нашей стране только 20 человек этой профессии) и комментирует спектакли в МГТ:

«Участвовать в благотворительности и помогать в этом друг другу — давняя традиция артистического сообщества. Сначала появился фонд Дины Корзун и Чулпан Хаматовой, когда их друзья-артисты приходили к детям в больницу, собирали деньги, потом возник фонд Гоши Куценко. Кроме того, я с момента основания знаю фонд «Артист». Маша и Женя Мироновы сразу обратились к своим друзьям за поддержкой, и одними из первых были Сергей Безруков и Владимир Машков, которые пожертвовали свои личные средства, чтобы помочь пожилым актерам. Это происходит регулярно, круг достаточно тесен, мы стараемся участвовать в мероприятиях друг друга, и, что мне нравится, у нас нет конкуренции: «я буду собирать деньги только для своего фонда» — мы все помогаем друг другу. Мы друг друга знаем, доверяем, и поводов не доверять у нас пока не было — надеюсь, что и не будет. Вопрос доверия — основной: фонд при участии известного человека может привлекать достаточно большие деньги и при этом имеет право в соответствии с уставом использовать до 20% собранных средств».

Анастасия Гулявина, руководитель фотопроекта «Сила мечты». Это яркие, солнечные фотографии, на которых известные люди снялись с ребятами с ДЦП, тугоухостью и прочими тяжелыми заболеваниями:

«Погружение в эту тему произошло у меня в 2010 году, когда мы начали делать фестиваль «Душевный Bazar». Тогда на новогодней ярмарке я впервые соприкоснулась с благотворительными фондами, увидела, как обычные люди реагируют на просьбу о помощи, в каком формате эти просьбы воспринимаются, в каком нет. Первый опыт был позитивным, оказалось, что можно найти правильный формат для тех, кто оберегает себя от чужих бед. Они открывают для себя на этих мероприятиях, что можно существовать рядом с человеком с инвалидностью, что выпускники детских домов — не обязательно наркоманы и преступники. Участие в них показывает людям, что барьер между мирами тех, кто нуждается в помощи, и обычными горожанами преодолим проще, чем кажется каждой из сторон.

Нашим проектом мы хотели показать, что любой человек независимо от диагноза может пойти учиться и работать. Физические ограничения не исключают наличия талантов — но на практике это неочевидно даже тем, кто им помогает, даже сотрудникам фондов. Я была волонтером на Паралимпийских играх. И если сначала я смотрела, у кого какие нарушения, то к концу Игр я начала отмечать: о, у этого классная форма, это — очень красивая девушка; увидела не проблемы, а людей. Анализатор физических нарушений у меня отключился только тогда, и оказалось, что все, что для этого нужно, — видеть этих людей в состоянии успеха. Очень хотелось внести свой вклад в этот процесс, и так возникла идея проекта «Сила мечты». Мощным стимулом стало то, что у нас были замечательные герои. Если видеть талант, а не физические нарушения человека, то он сам перестает чувствовать себя инвалидом. Инвалидность — это всего лишь одна из характеристик, которые у него есть. Когда девушку с ДЦП переодевают в то, что ей идет, красят, то она видит себя и понимает, что она очень красивая. Проект учит нас тому, что не надо останавливаться, не надо откладывать свою мечту на потом — вот я пройду курс лечения, вот мне станет лучше. Как сказал один из участников проекта: если ты слепоглухонемой без рук и ног, это не значит, что ты должен завернуться в простыню и ползти в сторону кладбища, это значит, что ты должен хотя бы лежать — но в сторону своей мечты».

Петр Гулько, художественный руководитель фонда Владимира Спивакова, заслуженный деятель искусств России и Украины:

«В последнее время музыканты и артисты стали более активно участвовать в благотворительности. Нам, конечно, тревожно оттого, что происходит сегодня, но мы с надеждой смотрим в будущее. Время сейчас непростое, но тем не менее наша работа очень востребована, просят мастер-классы, наши программы, просят, чтобы наши дети выступали в разных регионах. Наш фонд помогает замечательным детям с Украины, и мы стараемся смягчить эту волну агрессии, неприятия, ненависти, потому что дети не виноваты ни в чем. Нам это удается сделать на том поле, на котором мы пытаемся сеять эти зерна добра. Ведь у добра только одна альтернатива: или добро, или зло. Нам хочется, чтобы дети росли в такой среде, чтобы могли выражать свой талант, потому что только тогда они становятся другими, и тогда возникает понятие индивидуальности, особенности. Поэтому нам нужно двигаться, нам нельзя останавливаться, несмотря ни на какие политические обстоятельства».

Вероника Черняева, специалист по коммуникациям Благотворительного фонда Константина Хабенского:

«Мы недавно пытались понять, насколько кризис влияет на пожертвования, и обнаружили, что количество пожертвований не уменьшилось – может, суммы стали не такими крупными, но несмотря ни на что люди продолжают вносить свой вклад, расширяется количество жертвователей».

Татьяна Друбич: «Хоспис — мой прожиточный максимум»

Анна АРТЕМЬЕВА — «Новая»

Она казалась мне человеком сдержанным, закрытым, из тех, кто держит людей на расстоянии. (Кстати, я это не со знаком «минус» говорю, сама не люблю «душевные насморки».)

Мы познакомились восемь лет назад, когда обе стали членами попечительского совета благотворительного фонда помощи хосписам «Вера».

Ее сила — в сдержанности. Это правда. Не швыряется эмоциями. При этом — очень искренняя. С самоиронией.

Интервью дает редко. В том числе и о благотворительности. («Самое нежелаемое для меня в благотворительности — говорить о благотворительности».)

С тринадцати лет начала сниматься в кино. Но актерству учиться не стала. Поступила в медицинский институт. («Образование медицинское способно заменить и актерское, и почти любое другое, если речь идет о понимании человека, мотивов его действий, реакций. Но главное: оно дает иное — полноценное — восприятие жизни».)

После института пять лет работала эндокринологом в поликлинике. (Один человек смешно ее спросил: «Эндокринолог — от слова end?»)

Люди приходили к ней на прием и удивлялись: «Где мы вас могли видеть? В регистратуре?»

В 1991 году занялась бизнесом. («Все куда-то кинулись. И я — от беспечности, азарта и наивности».)

Коридоры «Мосфильма» были пустыми и страшными. Все разорено, гуляет ветер. И вот пока другие актеры сидели и ждали — она резко все в своей жизни поменяла.

Про актеров говорит — они, а не мы. Не то чтоб не привыкла, когда слышит: «Татьяна Друбич запятая актриса». Привыкла. («Но врачом невозможно перестать быть. Чуть что, доктора включаю».)

Когда начинала бизнес, продала свои «Жигули» — это был ее первый взнос. Потом возглавляла московское представительство солидной немецкой фирмы. А потом пришли другие — обученные управленцы. И она отошла.

«Сто дней после детства», «Спасатель», «Избранное», «Асса», «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви», «Храни меня, мой талисман», «Десять негритят», «Привет, дуралеи», «Москва», «Анна Каренина»…

Когда ей говорят: «Ваша фильмография — «ничего мимо», смеется: «Ну, стараюсь, чтоб кошерно». Или — серьезно: «Я стараюсь делать так, чтобы себя не корежить. Мне это легко».

Такая с виду ломкая, хрупкая — а переломить непросто.

Собранная, организованная, дисциплинированная.

Сергей Соловьев сказал: «Танина работоспособность совершенно естественна, для нее это органика».

Мы много говорим о Вере Миллионщиковой.

Пять дней назад, 21 декабря этого года, исполнилось четыре года, как Веры не стало.

Вера была гений. Она с нуля создала Первый московский хоспис, который теперь носит ее имя.

А Таня сегодня вместе с Ингеборгой Дапкунайте — сопредседатель попечительского совета фонда «Вера».

Делами фонда занимается не от случая к случаю, а каждый день — повседневная, тщательная, рутинная работа.

Надеюсь, что через отдельные фрагменты нашего разговора с Татьяной Друбич читатель хотя бы в малейшей степени почувствует благородное достоинство этой работы.

Это именно то благородное достоинство, которое не имеет единого выражения, но выражается во всем без исключения.

«Если бы я не встретила Веру Миллионщикову — жила бы сейчас совсем другую жизнь. Она меня «перекомутировала». До встречи с Верой я не верила в благотворительность как в профессиональное дело».

* * *

«Говорят, незаменимых людей нет и время лечит. Неправда. И время не лечит. И незаменимые есть. Верин уход — колоссальная, невосполнимая потеря.

Но я и сейчас чувствую в хосписе Верино присутствие. Везде и во всем. Она нас не оставляет. И это дает силы и помощь.

Верина младшая дочь Нюта* продолжила ее дело. Нюта жизнь кладет на развитие хосписов в нашей стране».

* * *

«Благотворительностью занимаются, наверное, самые чуткие люди. Хосписами — точно самые зрелые».

* * *

«Лежал в хосписе мальчик Даня. У него была огромная опухоль мозга. Он совершенно ни с кем не хотел идти на контакт. А Таня Арно стала опекать его. Часто приходила к нему, они гуляли, разговаривали. Родители у этого мальчика были наркоманы. Они являлись к Дане в хоспис только для того, чтобы воровать подаренные ему разными людьми игрушки. Потом его маму посадили в тюрьму. А опухоль мозга росла и росла, и ее стало очень видно. Даня стеснялся из-за этого выходить на улицу или общаться с девочками из детдома, проведывающими его. Тогда Таня Арно купила Дане куртку с большим капюшоном. И они продолжили свои прогулки и разговоры. Когда Даня умер, несколько работников хосписа хотели уволиться, так было тяжело».

* * *

«Благотворительность естественна для человека. Почти как инстинкт. Если его нет — это уже патология. Таких меньше, чем более или менее нормальных. На них и надежда».

* * *

«Сегодня хоспис №1 имени Веры Миллионщиковой самое человеческое место в Москве. Там нет цинизма».

* * *

«Вот стали звонить люди и благодарить… за уход близких. Первый раз, когда за это сказали «спасибо», мне стало страшно. А сейчас не удивляюсь, когда слышу: «Знаете, мама перед смертью сказала, что в жизни ей так не было хорошо, как теперь, когда она уходит». В хосписе берегут достоинство человека. И люди умирают не в унизительных мучениях, с нестерпимой болью, а в покое».

* * *

«Бывает, что между родными не складывались отношения, а в хосписе они выравниваются. Всем становится легче, не только умирающему, но и близким. У них остается время сказать друг другу что-то самое важное».

* * *

«Отвернувшись от смерти — не поймешь жизнь. Ведь ничто не проявляет, не проясняет жизнь, как смерть. Это факт медицинский».

* * *

«Моя дочь несколько раз играла в хосписе. Она пианистка, композитор. И как-то играла концерт, а в это время в хосписе был один человек. Он когда-то работал на «Мосфильме». А потом я встретила его жену, и она мне сказала: «А вы не помните, ваша дочь играла в хосписе Шуберта? Так вот, мой муж слушал ее концерт. А он очень тяжело уходил. Но когда мы после того концерта вернулись в его палату, муж был так нежен со мной, как уже много, много лет не был. На следующий день он умер». «Знаете, — сказала мне та женщина, — он умер очень-очень счастливым».

* * *

«Моя работа в фонде — это бесконечные добывания денег, всякие прошения. Без обманов, к сожалению, не обходимся. Но я делаю все, что могу и не могу. А настоящие благотворители — это волонтеры. Без них — никуда. Вот они — высшая каста. Если у человечества и есть будущее, то оно за ними».

* * *

«Еще недавно люди не хотели давать деньги на хосписы. Не понимали: если человек все равно умрет, зачем деньги в землю закапывать? А сегодня именно частных жертвователей стало много, и это очень разные люди, молодые и немолодые, обеспеченные и совсем небогатые».

* * *

«А вот со стороны государства к благотворительности по-прежнему тотальное подозрение. Но у человека все равно нет выбора: он должен быть человеком. И ни одно самое благополучное государство не заменит помощи человека человеку. Это так просто. Но понять дано не каждому. Государству в том числе».

* * *

«За помощью обращаюсь и к знакомым, и к незнакомым. Отказы очень переживаю. Поэтому готовлюсь к таким встречам. Продумываю, как партию шахматную. Выигрываю не всегда.

Сейчас вот поставила перед собой задачу: укомплектовать хоспис современным оборудованием. И есть компании, которые мне в этом помогают, дают свою продукцию. Разумеется, бесплатно».

* * *

«В одном благотворительном фонде рассказывали: была презентация книги — истории детей, которые перенесли операции на сердце. Пришли богатые дамы со своими детьми. И никто из них не купил ни одной книги. «Ой, — сказали они, — нам лишние эмоции не нужны».

Люди себя берегут. Их понять можно.

«Ой, нам лишние эмоции не нужны» — и 50 копеек не дадут на хоспис от каждой проданной шоколадки, например. Ну не хотят они! Не заставишь ведь. Жалко их. Несчастные люди.

Хотя работа в фонде примирила меня со многим. Как-то меняется масштаб событий и переживаний. То, что казалось важным, — сдувается и становится мнимым».

* * *

«Могу наткнуться на человека — а он вдруг поклонник фильма «Асса». Ну тут я, не колеблясь, начинаю «торговать лицом». Говорю: а давайте вот про это и это подумаем вместе, как мы можем вот это с вами преодолеть… Если он решит, что я его использую, какая мне разница? (Смеется.) Я не спасаю его душу. Может, он ни за что и никогда бы не дал денег на хоспис, если бы не любил фильм «Асса».

* * *

«Я к людям отношусь по-чеховски. Как к пациентам. И это многих раздражает. Они требуют от меня каких-то громких заявлений, активной гражданской позиции, нерукопожатности с кем-то, дать в глаз в какой попадешь… Но я человек терпеливый».

* * *

«Вот говорят: прожиточный минимум. А мне кажется, важнее: прожиточный максимум. Прожиточный максимум: это можешь помочь — помоги, не отдают долги — все равно продолжать давать в долг, предали — не считай, что весь мир предатели-обманщики. Как говорила Вера Миллионщикова: помощь возвращается, только оттуда, откуда не ждешь».

* * *

«Хоспис — это мой прожиточный максимум. Мое движение сопротивления. Всему, от чего меня тошнит. Всему, что я ненавижу. Сопротивление равнодушию. Самодовольству. Трусости. Непорядочности. Дальше могу фамилии назвать». (Смеется.)

Фото: Анна Артемьева/«Новая газета»

________
*Нюта Федермессер — президент благотворительного фонда помощи хосписам «Вера»

Зоя ЕРОШОК,
обозреватель «Новой»

Р.S. Девиз фонда «Вера» основан на одной из заповедей хосписа: если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь.

Помочь неизлечимо больным взрослым и детям можно по-разному.

Перед Новым годом можно принести в хоспис на улицу Доватора, 10, подарки для пациентов: уютный теплый плед, мандарины, бутылку хорошего вина или шампанского, коробку конфет или подарочный чай, качественную небьющуюся посуду или душистое мыло. Эти подарки передадут пациентам московских хосписов №1 и №2, а также тем, кто находится дома под опекой выездной службы (всего 600 человек).

После Нового года всегда актуальны пеленки, средства по уходу за кожей, моющие средства, чай и кофе.

Один из самых эффективных способов поддержать фонд — подписаться на регулярные пожертвования в пользу фонда. Тогда ежемесячно с вашей карты будет списываться, например, 100 рублей. Можно пожертвовать любую сумму через СМС на короткий номер 3443 со словом «Вера». Например, «Вера 300», где 300 — сумма пожертвований в рублях.

Новости, отчеты и другие способы помочь — на сайте фонда www.hospicefund.ru

P.Р.S. 26 декабря 2014 года на Первом канале финал самого знаменитого и качественного проекта «Голос». Участвуйте в СМС-голосовании — и тем самым вы поможете благотворительному фонду помощи хосписам «Вера».

Subscribe
promo novayagazeta october 8, 08:01 15
Buy for 1 000 tokens
Убийство Анны Политковской: что сейчас с расследованием? Журналистка «Новой газеты» Анна Политковская была убита 14 лет назад в подъезде своего дома в Москве. 7 октября 2006 года киллер, поджидавший нашу коллегу, сделал четыре выстрела в упор, в том числе контрольный — в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments