«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Теперь выходит так, что правда непатриотичная вещь…

Совсем скоро Европейский суд вынесет решение по жалобе жителей Беслана.

Reuters

Борис Алексеевич Ильин ездит по городу на машине истошно-желтого цвета. В мегаполисе сказали бы: по-пижонски. Не то что в крохотном Беслане. Здесь по поводу желтого цвета было много обид.

В 2005 году, спустя год после трагедии в 1-й школе, Татарстан подарил семьям погибших автомобили «Ока». Я хорошо помню это событие: на пустые тенистые улицы прибитого горем городка в один день высыпались эти маленькие разноцветные машинки. Их были сотни, и они были повсюду: в рядок, не сговариваясь, парковались у городского рынка, стояли кучками во дворах, иногда по нескольку штук собирались у светофоров или на переезде. Они были как атомы, меченные горем, и невозможно было в те дни пройти по бесланским улицам, чтобы эти машинки не напомнили бы про него.

Были среди них синие, белые. Были и желтые. Желтые не все хотели брать, а Борис Ильин взял, и ни разу не пожалел: «160 тысяч прошла ласточка моя, и ни одного капитального ремонта еще!»

С годами концентрация автомобилей марки «Ока» в Беслане, конечно, снизилась — они разъехались по республике или же просто на свалке уже. Столько лет прошло… Многим бы хотелось, чтобы и концентрация горя в Беслане спала бы. Но как?

С Борисом Алексеевичем мы сидим на скромной холостяцкой его кухне. В трехкомнатной квартире, которую он снимает за полпенсии, обжита только одна комната, ну и кухня. «Мне одному больше надо разве?» — говорит Ильин, демонстрируя мне аккуратно застеленные кровати в соседней неиспользуемой комнате. На кроватях по осетинскому обычаю выставлены портреты их бывших хозяев — погибших тоже.

У Бориса Ильина в школе была дочка с двумя внуками. И тяжесть трагедии для него усиливает случайность, незакономерность случившегося. Семья Ильина до 2004 года жила в Узбекистане, всегда. Но тем летом мама Бориса Алексеевича стала проситься в Осетию, на родину, где не была с юности. Поехали. Эльвира, дочка Бориса, прилетела с детьми за 17 дней до теракта. И вот они тоже пошли в 1-ю школу на праздник первого сентября. Весь город пошел — и они со всеми. Все трое погибли.

И все эти 11 лет Борис Алексеевич Ильин, одинокий, совсем не старый еще мужчина, вырванный с корнем из своей далекой узбекской земли, живет по съемным квартирам и — ждет.

— Борис, а почему вам квартиру не дали как потерпевшему? — не церемонюсь я.

— Да ты понимаешь, вначале было так, что вроде и мне квартира положена. У меня трое погибли — это по ихней математике четырехкомнатная выходит. Потом вспомнили, что мы — не граждане России. Но все равно разобрались, квартиру, сказали, дадут. Теперь говорят, что внуки — не члены семьи. Максимум — двушка тебе положена. Через суд, говорят, доказывай… Я доживу до Страсбурга — и тю-тю отсуда, домой, в Узбекистан.

Квартиры, которыми государство намеревалось поначалу хоть как-то умилостивить родителей тех детей, которых само же и убило, — действительно дали, но пока далеко не всем. А уже 11 лет прошло со дня теракта. По совести говоря, в первую очередь не квартиры нужны людям от государства, не тем они ему страшны. Вот и Борису — конкретно и лично — квартира нужна, только чтобы в ней пережить время ожидания правды, которой люди так и не смогли добиться в России.

Напомню, и это важно. Это, возможно, самое важное, что у нас сегодня происходит в России. В июле Страсбургский суд признал приемлемыми доводы жалобы 447 потерпевших по Бесланскому делу, требовавших провести объективное расследование обстоятельств теракта. Главное, с чем бесланцы пришли в Европейский суд: они считают, что действия российских властей нарушили статью 2 Европейской конвенции по правам человека — «Право на жизнь».

Европейскому суду предстоит ответить на несколько весьма неудобных для Российской Федерации вопросов:

— все ли сделало государство для предотвращения теракта?

— все ли сделало государство для минимизации потерь среди заложников?

— все ли сделало государство для объективного расследования причин трагедии и, главное, гибели людей?

Есть немалая доля вероятности, что ЕСПЧ на все эти вопросы ответит «нет». Из документов, которые сейчас лежат в Страсбурге, следует: не террористы — при всей несомненности их преступления — убили сотни заложников. Это сделало государство, не желающее признавать своих проколов. Да, это именно Российская Федерация допустила масштабнейший в своей истории теракт, а потом, следуя привычке идти к разрешению проблемы кратчайшим путем, атаковала террористов вместе с захваченными заложниками. Смерти людей, смерти детей были признаны допустимой издержкой в этой контртеррористической операции. И это именно генералы ФСБ отдавали приказ стрелять по школе из огнеметов и гранатометов, расстреливать школу танками. Генералов в Беслане поминают плохо, а простых спецназовцев (Беслан стал самой кровавой по потерям спецоперацией в истории «Альфы» и «Вымпела») помнят и чтут.

Эта неприятная для России правда совсем скоро может быть утверждена решением европейского суда. Изменит ли это что-то в России? Навряд ли. Если сомневаетесь — включите завтра телевизор в 11-ю годовщину трагедии. И вы увидите, на каком месте в телевизионных новостях будет сюжет о бесланской трагедии. Забвение — очень хорошее лекарство для государственной машины. И очень опасная для страны штука.

В спортзале 1-й школы, который теперь превратился в мемориальный комплекс, я позавчера встретила супружескую пару из Ставропольского края. С ними был сын-подросток. Видно, они проезжали мимо и решили свернуть, посмотреть на бесланскую школу. Они ходили вдоль облупившихся стен и рассматривали фотографии погибших. Читали, что написали-нацарапали на стенах те, кто приезжал сюда все эти годы. В какой-то момент мама семейства, по-православному прикрывшая голову платком, громко прошептала: «Будь проклята эта Америка!»

Я боюсь, что близок тот час, когда уже не то что выступление террористов будет объявлено происками внешних врагов, а и самих бесланцев обвинят в пресловутом «не-патриотизме». Куда уж проще? Ведь дело, поступившее в Страсбургский суд, так и называется: «Тагаева и другие против России». Вот это самое «против России» сейчас очень многих в Беслане волнует.

«Хотя если мы против России, то Россия, выходит,  — против наших детей была? — задается парадоксальным вопросом Анета Гадиева из комитета «Матери Беслана».

Факт: теперь выходит, что правда — очень непатриотичная вещь.

Мы сидим у Анеты на кухне в просторной, хотя и очень скромно обставленной квартире на окраине Владикавказа. Эту квартиру ей дали за ее убитую в школе девочку. Да. Как бы жутко это ни звучало.

В тот день, когда я забежала к ней, в субботу, был день рождения младшей дочери Анеты — Милены. Ей исполнилось 12. Она тоже была в школе, ее на второй день вынес из зала Руслан Аушев, который спас 26 человек — женщин с маленькими детьми. Анета вышла с Миленой, а старшую девочку — Алану — боевики не отдали, потому что ей было восемь лет, она была взрослая по меркам террористов.

И Алану убили там, в школе; с этим Анета живет вот уже 11 лет. И самое меньшее, что может сделать Россия — все мы, люди — для Анеты и для других, чьи истории не легче, — так это хотя бы хотеть знать правду о том, что с ними случилось. Хотеть знать правду — и делать выводы.

А Анета рассказывает:

— Вот у нас тут проездом были байкеры, мы их встречали в школе. И вот мы разбились на группы и рассказываем им, как все было. А мне такой парень попался, очень патриотически настроенный. Он схватился за голову: «Погоди-погоди, что ты говоришь такое?» Для него все это таким шоком было! А потом сели они на свои мотоциклы — и покатили дальше в Крым.

Ольга Боброва
Редактор отдела специальных репортажей

Прямая речь

Элла Кесаева, Всероссийская общественная организации пострадавших от терактов «Голос Беслана»:

— Когда нам говорят «Неплохо бы помириться» (речь идет о т.н. «дружественном соглашении» между потерпевшими и РФ, предусматриваемом регламентом ЕСПЧ) — я изумляюсь всегда. Как? Как мы можем помириться? Даже если по осетинским традициям смотреть: всегда проливший кровь должен был прийти к пострадавшему и просить прощения на коленях, и лишь потом старейшины принимали решение о его прощении. Нас не надо просить на коленях, но вы хотя бы просто признайте содеянное и извинитесь. Попросите прощения у народа Беслана!

Но ни о чем подобном же речи не идет. А говорят, что мы идем против России.


Subscribe
promo novayagazeta 12:29, yesterday 9
Buy for 1 000 tokens
Акция у Соловецкого камня пройдет в этом году в режиме онлайн. 30 октября 1990 года на Лубянской площади, в сквере возле Политехнического музея, усилиями совсем молодого тогда общества «Мемориал» был установлен Соловецкий камень — памятник жертвам политических репрессий в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments