«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Categories:

«Русский человек уходит с земли»

Письмо нашего обозревателя Эльвиры Николаевны Горюхиной главному редактору.

Это письмо я получил в прошлую субботу.
Письмо, конечно, личное, но мы поняли, что напечатаем его сразу.
Из письма убрали одну строку и одно слово.
Строку про болезнь, а слово — «суки».

Д. Муратов

P.S. Э.Н. Горюхина о публикации предупреждена.


Фото: Reuters

Дорогой Дмитрий Андреевич!

Вот Вам мое Иванкино. Написала давно, а отсылать не хочется.

Какое-то сумеречное настроение.

Вчера позвонили из Кугеево (Татарстан). Несколько лет назад я писала, как крестьянский кооператив уничтожается Айратом Хайруллиным, зампредседателя Аграрного комитета Госдумы. Все крестьяне понимают, что им не отбиться. Хайруллин защищен властью, да и сам он — власть.

Бродский прав: за крестьянином никто не стоит. А не попробовать ли обратиться к какому-нибудь литературному светилу? Он бы взялся помочь, как Толстой духоборам и голодающим Поволжья, как Короленко — заключенным, как мировой судья Фет — подсудимым? О Чехове с его «Островом Сахалином» уж и не говорю.

Кугеево прямо в сердце сидит. Похоже, Ася, жена отца Валерия, права: «Деревня исчезнет, никто и не заметит».

О деревне вообще никто не говорит.

Вот в нашей газете обозреватель спрашивает, дошли ли мы до крайней черты абсолютного потребительского минимализма?

Заметьте, кому задан вопрос. Директору института анализа и прогнозирования Российской академии народного хозяйства при президенте РФ (фамилию не хочу называть). Доходят они до села. Директор: «Бедность российских сел — не новость. Этому явлению минимум четверть века».

Ржевский фермер Виктор Волков говорит, что его сын — пятое поколение преследуемых крестьян.

Какого же черта вы именуетесь «народным хозяйством», если вычеркиваете из своих расчетов 30 миллионов человек?

Оказывается, «деревня не заметила кризиса ни в 1998 году, ни в 2008-м. Возможно, не заметит и нынешнего». И дальше ученая дама извещает: «В селах просто нет живых денег. Там выстроены другие стратегии выживания».

С ног сбивает эта фраза, особенно «выстроены другие стратегии».

Миклухо-Маклай не мог позволить себе такого тона разговора о туземцах.

Я бы вам рассказала о стратегиях выживания! Когда деревенский ребенок ростом не выше топора… нанимается колоть дрова пенсионерам, чтобы заработать на обувку и учебники.

Вот вам еще стратегия выживания: голодный ребенок не выдерживает торжественную линейку и падает в обморок. Не умирает. Его ведут в школьную столовую есть бурду стоимостью  24 рубля. Выжил ребенок.

Рассказала бы, как деревенские ловят рыбу, которую ловить нельзя, а, будучи застуканными, платят несусветные штрафы.

Как ожиревший от денег глава какого-нибудь хозяйства однажды прикажет продать ему крестьянские земельные паи за копейки, а не то крестьянин останется и без земли, и без копейки.

Земельный пай — единственный капитал, оставшийся от отцов и дедов, жизнь свою положивших за палочку-трудодень.

Есть и такая стратегия выживания: в деревне Сергеевка Кыштовского района, забытого Богом и людьми, сгорел Дом культуры. То ли подожгли, то ли случилось лукавое «самовозгорание». Погиб мужчина, занимавший две должности — электрика и сторожа. Отец двоих детей. По потере кормильца семья получает в два раза больше, чем зарплата погибшего. Вот вам и «живые деньги».

Вася Мельниченко, друг мой, печалится, почему вольные хлебопашцы так легко смирились со своей судьбой. В самом деле, не было ни войны, ни чумы.

Почему бы экономистам не заняться изучением этих стратегий? Мир был бы очень удивлен. Вышли бы на первое место по удивлению.

Еще бы описать формы издевательства над деревней. Вот Норик Казарян посадил картошку. Пришел ее полоть. А к полю подойти не может. Дорога общего пользования продана мошенникам. Казарян взывает к закону. А ему: «Ты, парень, найми самолет и садись прямо на поле». Петр Левченко заплатил 75 тысяч рублей, чтобы собрать свою картошку.

И где это все происходило? В Краснодарском крае, где губернатором был Ткачев. Теперь он министр сельского хозяйства. Наибольшее количество жалоб от фермеров поступало именно из Краснодарского края. Это зафиксировал «Крестьянский фронт».

Это там, в Краснодарском крае, то ли в аренду сдали на 49 лет, то ли просто продали землю одному итальянцу, который первым делом завез в местный магазин… гробы (как утверждала народная молва). Это вызвало в Школьнинском сельском округе деление крестьян на два враждующих лагеря.

— Вот в «Белагру» не сдала пай, без штанов осталася.

— Я-то без штанов, но на своей земле. А ты — у итальянца в жопе.

— Зато у нас гробы бесплатно зачали делать.

— На что мне ваш гроб? За свои деньги хочу помереть.

Вот такой разговор услышала в том самом магазине. А ночью возила трактористам еду. Им в Белореченском районе сказали: «Можете начинать полевые работы». Они и вспахивали землю. Вот тут-то понаехала милиция. Штрафовали трактористов за отсутствие «дворников» на тракторе. Никогда не забуду лица молодых трактористов. Ничего, кроме стыда и чувства вины, не испытываешь, когда видишь этих, почти детей, охочих до земли.

Интересно, как сложилась там жизнь итальянца, которого крестьяне называли просто Паоло. Полное имя Пьер Паоло Лодиджиани. Вешал лапшу на уши: сделает из двух сел «маленькую Италию».

Разбой в Краснодарском крае беспощадный, изощренный. Власти говорят прямо: «Ваша земля нам приглянулась».

Есть и фирменные приемы: отключить электроэнергию, и тогда доярки доят коров от тракторного двигателя.

Хорошо перед зимой пожечь сенник, который трудно и даже невозможно потушить. Это вам сигнал — забивайте скот и оставляйте землю. Все это видела в Тихорецком районе.

В Краснодарском крае была дважды: в 2004 и в 2011 годах. Отписывалась. Называла всё своими именами. И что? Да ничего!

Помнит ли Алексей Волченко, решивший нынче совершить протестный тур тракторов на Москву, помнит ли поход к Лобному месту, где предполагалась встреча с тогдашним президентом Медведевым?

На какой-то пресс-конференции Василий Мельниченко договорился с президентом о встрече. Предложил Лобное место. Наш Василий знает историю. На Лобном месте зачитывались важнейшие указы. Он ждал указ о крестьянах.

Президент на Лобное место не согласился: «У Лобного места встречаться не буду». И опрометчиво предложил: «Пусть так приходят». Оговорили число.

В назначенный день Мельниченко, Волченко, Казарян, Настя Гордиенко, Ирина Дроздова (всех не перечесть), поклонившись Александру Сергеевичу Пушкину на Тверской (это традиция), пришли к Лобному месту. Их тут же повязали и выгнали. Поразительно, что милиция сразу сказала: «Мы вас ждали». Кто же донес?

Настю Гордиенко, мать и бабушку, из Решетиловки Омской области обозвали шлюхой, потому что доярки по Красной площади не шастают. По логике полицейских, там шастают только шлюхи.

Вот и сидим мы в какой-то закусочной на Чистых прудах, думу думаем, как жить дальше. Не забыть этот наш ужин. Со слезами на глазах? Да нет. Что-то другое было и в речах, и в нашем состоянии. Они, как ваньки-встаньки, все еще искали свой путь к земле. Диву даешься, где они берут силы для сопротивления разбою.

Вдумайтесь, Дмитрий Андреевич, борьба идет за право пахать и сеять. Только и всего!

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Subscribe
promo novayagazeta 10:29, saturday 12
Buy for 1 000 tokens
Аскольд Иванчик, историк, археолог, член-корр. РАН и Академии надписей и изящной словесности (Франция) — о горячих точках и взрывоопасных идеях. — Давай начнем с самого раздражающего. Очень много сейчас рассуждений о том, что, мол, как это — те же самые люди, которые были…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments