«НОВАЯ» ЖИВАЯ (novayagazeta) wrote,
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
novayagazeta

Category:

Как сдавались украинские военные в Крыму

Рассказывает командир 126-й отдельной бригады береговой обороны Черноморского флота ВС РФ Сергей Иванович СТОРОЖЕНКО:



— Родился я в 1975-м в Харьковской области. Военным хотел быть, сколько себя помню. Сосед мой, дед старый, закончил Отечественную войну начальником разведки полка. Свободное время я у него порой пропадал, слушал его рассказы. И я не просто служить хотел, а непременно в разведке. А ведь родственников военных не было у меня. Отец — водитель, мама — домохозяйка. Они уже умерли, одна сестра живет в Харьковской области, вторая — в Сумах.

В 1992-м на базе Киевского танкового училища создали Институт сухопутных войск. Вот туда я и поступил, как и мечтал, на факультет разведки. СССР уж год как не было, я с самого начала был украинским военнослужащим. Но откуда было взять офицеров и преподавателей? Конечно, все они были советскими офицерами, на моем факультете очень многие — с опытом войны в Афганистане.

Распределили меня в эту самую бригаду, в Крым, командиром разведвзвода. Через четыре года получил роту, потом стал начальником штаба батальона. Успел уже жениться на дочери военного. Появилось двое детей, младшему восемь, старший сейчас учится в Севастополе в нахимовском училище. В 1999-м за службу получил часы от командующего Одесским округом вместе с досрочным присвоением капитанского звания. На повышение послали комбатом в Керчь. Через два года вернулся сюда, в бригаду, уже заместителем командира. В 2009-м в Косово был заместителем командира украинского контингента сил KFOR. Командиром бригады был назначен в 2010-м, по возвращении из Косова. В 2011-м окончил академию.

В день референдума в бригаде было 1200 человек. Из них после референдума 199 убыло для продолжения службы на Украину. Я опросил всех своих подчиненных лично и уволил по желанию еще 300 человек. Основание — «несоблюдение условий контракта со стороны государства». Это были те, кто не захотел служить ни там, ни там. Я имел право уволить их как командир воинской части и сделал это, отдав на руки личные дела, чтобы у них не было проблем в случае чего с украинским законом. Но в основном они все в Крыму остались, ведь в бригаде около половины на тот момент были крымчане.

Для тех, что убыли на Украину, я собрал личные и квартирные дела, сделал реестр и выдал все документы с печатями. Ведь на Украине очень большие проблемы у военных с квартирами, любой бюрократический казус могут использовать, чтобы выкинуть из очереди или вообще отказать. Меня тогда обвиняли во всех грехах, но людей моих обвинять не должны были. Они не должны были остаться обездоленными. И вместе с личными делами я отдал им боевое знамя бригады, чтобы часть не прекратила существование.

После отъезда некоторых из наших военных на материк и увольнения других у меня осталось примерно 600 человек. Из них около 40% были не из Крыма. Со всей Украины были оставшиеся на службу в российской армии, включая даже двух уроженцев Львова. Я, кстати, с ними сам говорил. Они мотивировали свое решение тем, что ценности, на которых воспитались, новая власть не разделяла. В общеисторическом плане, не в смысле политической обстановки в стране.

... мы говорили в марте 2014-го по телефону с Турчиновым и Яценюком. Они ведь сначала на выход разрешения не давали. Судьба подчиненных была лишь одним из пунктов повестки. Главное было — что делать? Мы, как военные, накануне референдума ждали от Киева только одного — боевого приказа. Все действия на случай особого периода, введения чрезвычайного положения у меня были расписаны, как и у всех командиров украинских частей.

Когда мне Турчинов сказал: «Вы должны применить оружие», — я его спросил: «Против кого и на каком основании?» Боевой приказ я, как военнослужащий Украины, был готов выполнить в любую минуту без разговоров. А «вы должны» и по телефону устно — это не формулировка и не канал связи.

В конце концов они все-таки выпустили распоряжение по установленной форме. Но написали там: «Разрешается применять оружие согласно руководящим документам». И все. Это означало, что я сам должен принять решение. Буквально так: победишь — запишут в национальные герои, а если поражение — сам во всем виноват, мы тебя не просили.

Ответственность за начало боевых действий в Крыму украинской армией так никто на себя и не взял, планы были готовы заранее, а военное положение не объявили. Бригаду посетил министр обороны Кузьмук, и все разговоры с ним окончились ровно так же. Мое состояние лучше описать как крайнее возмущение и злость. С 1 по 9 марта командование Черноморского флота Украины вообще отсутствовало, его не было на месте.

Понимаете? В стране происходят события, несущие критическую угрозу безопасности, а командование… исчезло. У меня были любые вообразимые средства связи, закрытые, их заглушить невозможно. Я вызываю командование, а оперативный дежурный мне сообщает, что все на больничном, а сам он никаких указаний давать не может.

Тогда я самостоятельно снарядил всю технику бригады, загрузил боеприпасы, выгнал БМП из боксов, организовал охрану по периметру. Самую опасную ситуацию создавали склады с боеприпасами, они были под завязку загружены из расчета на дивизию. Их взяли под усиленную охрану.

Это надо было сделать потому, что местные за оружием стали приходить сразу. Это и пророссийская самооборона, и крымские татары, и кто только ни требовал их вооружить. Около 60 человек крымских татар, например, прибыли ко мне на КПП 14 марта. Начальник разведки передал их сообщение: «Прибыли на доукомплектование бригады». Я вышел к ним. Лидер этого отряда так сформулировал: «Мы хотим у вас служить. Прибыли по мобилизации».

А где приказ о мобилизации? Покажите. Это была их личная инициатива, боевыми документами никак не предусмотренная. Ясно было, что их задача — получить оружие в бригаде и уйти в горы. А о начале партизанского сопротивления, диверсионной борьбы в тылу врага все-таки Киев должен был объявить. Военные в такую самодеятельность не ввязываются. У них другой менталитет.

И я, и мои заместители прекрасно знали, что в январе, в разгар событий на Майдане, на Западной Украине местные жители в революционном порыве разоружали воинские части. Со складов выносили оружие, которое потом ни в каких военных действиях не участвовало. Оно просто разошлось по стране. По Украине теперь гуляет куча оружия, которое не могут поставить на учет. И оно представляет огромную опасность всей стране, ее гражданам и властям всех уровней. Достаточно вспомнить события в Мукачево.

Так вот в Крыму этого не случилось. Я себя считал в тот момент гражданином Украины и жителем Крыма. И просто сказал этим добровольцам: «Пока я тут командую, ни один автомат в гражданские руки не попадет. До свидания». Я подчеркиваю, что разговор тогда шел именно о передаче оружия гражданским лицам. Это важно, потому что сегодня крымские татары по-прежнему служат в Крыму, но уже в российской армии. Ничего для них не изменилось; ни в украинской армии, ни в российской никто их по национальному признаку не выделял и не выделяет. Но в Россию их призывников пока не отправляют, они служат здесь. Говорят, с 2017 года начнут отправлять и в другие регионы. Недавно мои товарищи возвращались с корабля береговой службы флота, так там в прикомандированной группе антитеррора морской пехоты служит несколько крымских татар. Это к разговору о том, какие задачи им доверяют. У меня в бригаде из примерно 60 крымских татар в российскую армию перешла половина.

Возвращаясь к тому критическому моменту перехода Крыма в состав России, должен сказать, что я не поддерживал первых шагов, которые сделало правительство Турчинова и Яценюка. Я им честно об этом по телефону и сообщил, хотя с подчиненными не обсуждал. Ну их интересовала обстановка, но спрашивали они как-то осторожно, не прямиком. Поэтому мои ответы тоже выглядели несколько странно, если учитывать бурно развивающиеся события: «Питание организовано по уставу, провели помывку личного состава. Люди на казарменном положении, выход техники и людей за пределы части запрещен. Часть находится в полной боевой готовности». Турчинов с Яценюком выслушали и дали указание: «Ну, понятно. Вы там держитесь». «Держимся, — отвечаю, — только вам надо принимать какие-то решения».

В следующий раз позвонили и сами спрашивают: «Мы хотим услышать, какие вы намерены принимать решения?» — «Только законные решения, во исполнение решений правительства и командования вооруженных сил Украины», — я так ответил. Яценюк все больше уговаривал, Турчинов накануне 18 марта уже угрожать пытался, подталкивал меня к военным действиям. Я прямо ответил: «Вы с этими угрозами доиграетесь. Вы или давайте команду выводить все части на Украину немедленно, или вводите наконец военное положение!»

Я, как командир, понимал, что при любом развитии событий окажусь виноватым во всем. Но мои подчиненные меня волновали в тот момент больше. Что с частью будет при такой политике правительства? Я хожу по казармам, разговариваю с людьми, все мне в глаза смотрят, и я смотрю, а там вопрос: «Командир, что делать?» Все готовы были выполнить любой приказ…

Тут от Юлии Тимошенко приехал посланец. Я собрал в клубе офицеров, все на взводе, конечно. Он начал объяснять политику нового руководства в Киеве и употребил выражение «наш президент». А его же не выбирали, Турчинова. Тут встал один офицер и говорит: «Это ваш президент, а не наш. Наш в бегах». Возможно, в этот момент начался в головах у личного состава перелом. А ведь все готовы были до последних дней начать действия по плану военного положения. Ну довели людей до того, что все устали, психологически отстранились. В конце концов, военные не должны выпрашивать у гражданских войну, как конфету.


ПОДРОБНОСТИ

Subscribe
promo novayagazeta 15:01, friday 2
Buy for 1 000 tokens
Премьера фильма «Новой» о «московском деле» — 11 декабря. Вспоминаем всех участников — суды продолжаются. Центральный разворот «Новой газеты» от 29 ноября посвящен фигурантам «московского дела» Кому уже вынесли приговор?…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 182 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →