?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

От «Абсолют» до «Я»

Нынче модно ностальгировать по СССР, особенно по брежневской эпохе, якобы спокойной, сытой и свободной.

В издательстве «Эксмо» выходит книга филолога и культуролога Михаила Эпштейна и писателя Сергея Юрьенена «Энциклопедия юности», где это время показано глазами очевидцев. Это опыт лирической культурологии, сочетающей дневники той поры с воспоминаниями и размышлениями. Публикуем отрывок из книги, которая должна выйти в конце октября

Идеология






Михаил Эпштейн: Первое потрясение случилось, когда мне было лет шесть и я со своей подружкой Юлей играл во дворе. Наступали ноябрьские праздники. «Что-то не видно портретов Сталина», — заметил я с несвойственной мне наблюдательностью. И тут Юля меня просветила. «Сталин — плохой. Он убивал людей», — заявила она с непререкаемым авторитетом первоклассницы. И что-то во мне обрушилось. Сталин? Убивал людей? Так отзвук хрущевской большой политики дошел до нашей песочницы.

В семье не принято было говорить о политике, религии, эротике. Табу выстраивались именно в такой последовательности. Первое мое несогласие объявилось в 8-м классе перед классным руководителем Наумом Захаровичем Цлафом, который вел у нас химию. Что-то он внушал нам об успехах науки и о том, что религиозные пережитки окончательно разоблачены, поскольку космонавты побывали на небе, но Бога не обнаружили. Меня эта глупость вывела из себя, и я на весь класс стал перечить. После чего он вызвал маму и дружески ее предупредил.






Сергей Юрьенен: Моей первой манифестацией, расцененной как политическая провокация с негативно-оперативными последствиями, было выступление в ресторане «Минск» на Ленинском проспекте осенью 1966 года. Заказали слишком много водки и коньяка. Я стал возникать против соцреализма. Предлагал пить за «реализм без берегов». За Роже Гароди. За Ж.-П. Сартра. За Джойса, Кафку, Пруста (и, боюсь, по отдельности — за каждого). Пригласил танцевать американку, которая была выше меня и оказалась специалисткой по советской литературе (а впоследствии и персонажем известного памфлета «Чего же ты хочешь?» главного редактора «Октября» сталиниста Всеволода Кочетова). Двое друзей предусмотрительно слиняли. Я же был настолько вне себя, что увидел в гардеробщике графа Льва Николаевича Толстого и пытался поцеловать его «мужицкую руку». К счастью, третий и настоящий друг, предотвращая все эксцессы, доставил меня домой. Никакого похмелья на следующей день (что значит юность), но жуткое политическое отрезвление.

Нежить






М. Э.: С юности у меня возникло чувство, что со всех сторон нас окружает нежить. Помню, я ждал маму в коридоре ее издательства «Транспорт» и слышал, как в кабинете с открытой дверью один сотрудник яростным, свистящим шепотом говорил другому, державшему трубку телефона: «Меня нет! Нет меня!» Ему нельзя было не поверить.

В таком же смысле не было и многого из того, что обладало видимостью. Не было профессоров, без всякой мысли сотрясавших воздух на лекциях и ставивших свои подписи в зачетках. Не было субстанции в курсах по политэкономии социализма и по научному коммунизму. Чем дальше, тем сильнее проступала вокруг гоголевская выморочность мира, будто он только мерещился. Эти огромные проспекты вроде Ленинского, бетонные коробки домов, магазины с широченными полупустыми прилавками, какая-то вечная пыль, серость, неустроенность, налет скуки, вторичности, лени, безвкусия, лежавший на всех вещах, площадях, толпах…

Постепенно я начинал догадываться, что именно этот дух небытия, подозрительный ко всему живому, злобный к любой особости и свободе, и есть основа нашего строя.

С. Ю.: В юности, бывало, прислонишься к киоску «Союзпечати», к торцу, из-за стекла которого глянут выгоревшие политиздатовские брошюры с речами на съездах или обложки журналов типа «Партийная жизнь», — какая же тоска отхватывала меня от вида этой нераспроданной и непродаваемой макулатуры.

И вот я, чего-то ждущий — трамвая, автобуса, троллейбуса, любимой, — подпирающий киоск сбоку и глядящий внутрь в таком ракурсе, куда никто в киоск не смотрит, подвергал свою душу этому омертвляющему виду, постигая в то же самое время смысл сартровского неологизма «неантизация». В самом грубом приближении, но мне достаточно: сведение к небытию. Меня. Тебя. Нас всех. Этого четвертьмиллиардного народа с эпитетом «советский». По нежити мы, наверно, шли впереди планеты всей.

Политика

М. Э.: 21 августа 1968-го. Наши танки в Праге. Запись в дневнике лаконична:

22 авг. 1968, вторник. «В мире творится величайшая подлость — в Чехословакию введены советские войска. Но народ уничтожить нельзя».

С. Ю. Я был на каникулах в Минске. Мы сидели у приятеля, руководящий отец которого получил новую квартиру, откуда виден был Ленинский проспект. Выпить было в наших намерениях, однако в тот момент, когда послышался странный гул, мы были трезвыми. Потом стала ощутима вибрация, и мы увидели, как на пустое пространство проспекта между сталинским зданием Института физкультуры и новым корпусом завода телевизоров уверенно выполз первый танк… Вскоре вся эта рокочущая цепь бронированным гуськом заполнила проспект. С тротуаров смотрели прохожие, застыв, как в игре «замри». Мы настолько ничего не знали о предстоящем подавлении невинной Пражской весны, что даже самый осведомленный из нас «партийный» сын вполголоса предположил: «Война?»

Через неделю я вернулся в МГУ. Чешская студентка, с которой в начале лета завязывался многообещающий роман, ответила отказом в форме, оскорбительной для русского юноши.

Пол

М. Э.: Слово «вульва» я впервые услышал только от тебя, Сережа, уже на первом курсе. Мы с тобой рыскали по центру Москвы, по всем книжным магазинам в поисках тома Медицинской энциклопедии на букву «В», где можно было узнать все о тайнах зачатия. И, увы, не нашли. Я тогда втихую удивлялся: зачем сухая теория тебе, уже постигшему эти тайны вживую?

В другой раз мы с тобой обшаривали букинистические в поисках 24-го тома Полного собрания сочинений Л. Толстого, с переводом и толкованием Четверо­евангелия. Это была единственная за все советские годы публикация евангельского текста — только потому, что его перевел Толстой. Этого дефицитнейшего тома —1957 г., 5 тыс. экз. — я так и не разыскал.

Вот так все сходилось в нашем опыте погони за книгами: эротика и религия — две самые запретные, невыговариваемые темы, два сильнейших вызова диктату политическому. Эротика и религия уводили из общества в беспредельность, сверхвремя, в те два лона, земного и небесного, куда нам не положено было входить. Советский опыт подтверждал от противного мысль Жоржа Батайя о глубинном родстве эротического и религиозного.

С. Ю.: К моменту нашего знакомства я был на два года и трех-четырех девушек старше. Терминологией же владел, потому что лет с 12, когда мамы дома не было, читал ее толстенный «Справочник фельдшера». Даже про «колпачок Кафки». Про Кафку гинекологического, запатентовавшего свое средство в 1908 году, я узнал задолго до того, как открыл его пражского однофамильца Франца.

Религия

М. Э.: Библия очутилась у меня в руках впервые только после фольклорной экспедиции на север Карелии (лето 1968-го) — я нашел ее на чердаке деревенского дома и выпросил у бабки. Она была растрепана и сохранила примерно треть страниц, но это уже было нечто. В следующей экспедиции, в Архангельскую область, я достал уже хорошо сохранившуюся Библию на русском и еще одну — на старославянском. А ту, растрепанную, обменял у Юры Токарева на три тома собрания сочинений Хемингуэя. Странные тогда были представления об эквивалентах.

Сам я был «бедным верующим», т.е. имел веру без вероисповедания, без конкретной истории и догматики. Я полагал, что эта «сверхвера» восходит к корню всех авраамовых вер — монотеизму. Если есть единый Бог, в которого верят иудеи, христиане и мусульмане, то чем ближе они к Богу, тем более сближаются между собой. Такова была моя «сверхвера».

С. Ю.: Проблемой с Библией я мучился много лет, пока жизнь не привела на один из краев советской ночи, где была их целая свалка — Священных писаний, изъятых таможней.

К завершению юности я так или иначе приобщился к religare — пройдя бабушкино-дедушкино православное смирение и детское богоборчество; через католицизм, который произвел на меня сильное впечатление — красотой религиозного искусства и духом непримиримости; через толстовство; через религиозные формы экзистенциализма (Шестов и Габриэль Марсель); через индуизм и дзен-буддизм, через Вильгельма Райха, голубой оргон и сакрализацию секса…

Поколение

С. Ю.: Юность — перманентный экстремизм во всем. Хотя я себе и напоминал: «Достоевский — но в меру», однако полумер не удавалось соблюсти ни в чем. Если чтение (или игра в карты), то до зари, когда уже пора вставать и ехать на фак. Если алкоголь, то до полного изумления. Если секс, то трое суток нон-стоп до полного зануления.

Юность — это опасность. Смертельная и тотальная угроза. Со всех сторон. Изнутри. Лишенный осознанных суицидальных комплексов, не могу не помянуть здесь всех ровесников, не переживших свою юность, самоубийц, всех сорвавшихся, утонувших, разбившихся, как говорят, «по глупости», всех, неудачно штурмовавших свои собственные пределы. Но и снаружи тоже. Сколько раз меня пытались убить! Взрослые — за то, что молодой; ровесники — за непохожесть, а иногда и беспричинно, просто чтобы догнать и испытать тоже очень юную радость убийства, всаживая длинный немецкий штык или групповым футболом превращая твою голову в размозженную массу.

С тех пор мне ни разу не приходило в голову поблагодарить свою судьбу, своего демония, своего ангела-хранителя за то, что не без потерь, но все же вынесло меня за пределы того радостного и свирепого периода, где в наши мирные времена осталось не так уж и мало сверстников; так вот: спасибо, Ангел.

М. Э.: Счастье и несчастье нашей юности в том, что она пришлась на старческое время, конец 1960-х — начало 1970-х. Нам выпало быть юными в эпоху одряхления коммунизма. Все вокруг стремительно ветшало: идеи, вожди, ценности, нравы, сама система, которой в год нашего поступления в университет (1967) исполнилось полвека. Поэтому у нашей юности не было выхода в социальное действие, нам было смертельно скучно в обществе «зрелого» (уже и «перезрелого») социализма. Вялый темп окружающей жизни отставал от биологически ускоренных часов юности, и мы не знали, что делать с собой в этом инертном, или, как потом стали говорить, «застойном» обществе. Юность — стремнина времени, когда оно течет с особой скоростью и напором, а мы попали в безвременье.

Но оно же обернулось и редкой удачей. Впервые в истории тоталитарного ХХ века выросло поколение, которое своей молодостью отвергло «молодость мира», отказалось участвовать, бороться и вдохновляться. На этом поколении сломалась связь коммунистических времен, преемственность советских поколений. Предыдущее поколение, «шестидесятническое», родившееся в тридцатые, еще было увлечено революционным проектом, еще воспевало «Остров свободы» и «Братскую ГЭС». Последующее поколение, восьмидесятники, состоявшее из детей «гласности и перестройки», уже двинулось из комсомола в коммерцию, уже осваивало, в диапазоне от прагматизма до цинизма, ценности рынка.

Наше поколение, бежав с передовых «строек века», повисло в паузе между двумя эпохами наступательного социального действия: от капитализма к коммунизму — и обратно: от коммунизма к капитализму. У общественного застоя была своя глубина, своя полная звезд бездна. Безвременье — это пародийный памятник вечности.

Было то, что отличало нас по крайней мере от двух предыдущих и двух последующих поколений: интерес к метафизике. Я бы даже сказал: необходимость метафизики, испытанная на собственной шкуре, поскольку из исторической кожи своего времени мы старались выпрыгнуть — и облечься во что-то другое, более тонкое, чувствительное и долговечное.

У нашего поколения в СССР впервые за несколько десятилетий возник вкус к метафизике, и в этом мы, через головы всех революционных и послереволюционных, предвоенных, военных и послевоенных поколений 1910—1960 гг., перекликались с поколением русских философов, идеалистов, символистов, экзистенциалистов начала ХХ века.

Для нас ценностью была литература сама по себе, философия сама по себе, язык сам по себе, а не просто как подручные средства для переделки мира. Остается только благодарить наше застойное время за то, что, загнав нас в исторический тупик, оно позволило нам постигать мир как целое без поспешной попытки прогнуть его под себя.



promo novayagazeta октябрь 15, 15:29 9
Buy for 1 000 tokens
Российские чиновники засекретили план по дедолларизации российской экономики. Об этом следует из слов заместителя министра финансов Алексея Моисеева, пишет Reuters. Как рассказал чиновник, пока между Минфином Минэком и Центробанком России есть разногласия относительно плана. Как только их…

Comments

( 17 comments — Leave a comment )
wowa_vova
Oct. 27th, 2017 03:01 pm (UTC)
>> "Нынче модно ностальгировать по СССР, особенно по брежневской эпохе..."

Вы конечно же всегда, во всём, беспрекословно правы, но я вижу совершенно обратную картину.
Подавляющее большинство, живших тогда, к сожалению молчит и ждёт: когда же наконец остановится или иссякнет словесная лавина от молодых и рьяных знатоков тогдашней жизни.
Совсем несложно понять, для чего этих волонтёров натравливают на сограждан. И люди терпеливо ждут. Не хотят бросать своё, пережитое, под копыта этой дружной конницы свежеиспечённой правды...
novayagazeta
Oct. 30th, 2017 01:28 pm (UTC)
вообще-то мы не претендуем на истину в "окончательно редакции"... Вы имеете право иметь свое мнение...
nikolauss
Oct. 27th, 2017 03:38 pm (UTC)
Итак - "либеральная травля".
Не перепутайте - это не либералов травят: "православные", "казаки", "офицеры России", "НОД", "СЕРБ", "русские марши" и прочие отходы человеческой жизнедеятельности, тесно - и негласно - сотрудничающие с властью - нет - травят либералы!
Кто же тогда убивал оппозиционных журналистов, депутатов и правозащитников?
Кто по сфальсифицированным властью уголовным и политическим статьям незаконно сидит в тюрьмах?
И если вас "травят либералы", то где хотя бы один пострадавший от их рук?
"Либеральная травля" - это предлог власти - уже не таясь за спинами провластных фашистских организаций - самой начать физически уничтожать оппозицию на государственном уровне - и в государственных масштабах.
Помните? - "... как бешеных собак!"
Надо полагать, что от желающих выполнять план по "врагам народа" - не будет отбоя, и как в 30-е годы, палачи-исполнители на местах будут слать телеграммы палачам-организаторам - с просьбой - увеличить план по "врагам народа".
Самое время присмотреть квартиру или машину местного "врага народа".
Пока другие не опередили...
Славно всречаем юбилей человеконенавистничества.

Edited at 2017-10-27 04:17 pm (UTC)
imagingreta
Oct. 27th, 2017 05:51 pm (UTC)
вот кому точно худо пришлось при ссср так это гуманитариям
просто ужас , как они выжили только, сколько напридумывали на ровном месте от безнадеги.
novayagazeta
Oct. 30th, 2017 01:28 pm (UTC)
а на самом-то деле всем жилось хорошо, весело, вольготно?
imagingreta
Oct. 31st, 2017 02:37 pm (UTC)
гораздо веселее
я из семьи военных
novayagazeta
Oct. 31st, 2017 02:48 pm (UTC)
Re: гораздо веселее
ну Вы и сравнили, во времена СССР военные считались вполне зажиточными...
imagingreta
Oct. 31st, 2017 02:39 pm (UTC)
собственно любой представитель реального сектора или технических наук жил веселее, за отсутствием необходимости городить огород (врать непрекращая, дабы свою пайку отработать, отчего случался хронический когнитивный диссонанс т язва желудка)
novayagazeta
Oct. 31st, 2017 02:49 pm (UTC)
а откуда Вы знаете про реальный сектор, если родились и выросли в семье военного?
imagingreta
Oct. 31st, 2017 04:08 pm (UTC)
родственники и семьи однокашек
ну и потом, когда поступила в институт и получила такой предмет- история партии
научный коммунизм уже в наше время заменили, иначе бы язву заработала в 20 лет
novayagazeta
Oct. 31st, 2017 07:00 pm (UTC)
хоть повезло, что учебу закончили без язвы...
imagingreta
Oct. 31st, 2017 08:10 pm (UTC)
да, я в очень веселое (в идеологическом плане) время училась.
yuridmitrich
Oct. 27th, 2017 06:54 pm (UTC)
= культуролога Михаила Эпштейна и писателя Сергея Юрьенена

Эти ностальгировать по СССР не будут, Родина у них другая.

novayagazeta
Oct. 31st, 2017 02:50 pm (UTC)
а Вы? ностальгируете?
gbrfljh
Oct. 27th, 2017 11:18 pm (UTC)
От вульвы к вульве...
" Советский опыт подтверждал от противного мысль Жоржа Батайя о глубинном родстве эротического и религиозного".
"К завершению юности я так или иначе приобщился к religare — пройдя бабушкино-дедушкино православное смирение и детское богоборчество; через католицизм, (...) через индуизм и дзен-буддизм, ...голубой оргон и сакрализацию секса…"

Собственно, с чего начинали -- к тому и пришли наши 2 (два) мудреца:
"М. Э.: Слово «вульва» я впервые услышал только от тебя, Сережа, уже на первом курсе. Мы с тобой рыскали по центру Москвы, по всем книжным магазинам в поисках тома Медицинской энциклопедии на букву «В», где можно было узнать все о тайнах зачатия".
igor_semirech
Oct. 28th, 2017 10:08 am (UTC)
Каждому своё: достойные преемники великого позитивного наследия СССР помнят дружбу народов, социальную справедливость, Победу, целину, космос, очереди в музеи и библиотеки, а мародёры СССР из последышей недобитых беляков и прочих партийных, либеральных и нацистских гнид помнят очереди за колбасой и как в страхе перед разоблачением народное добро хомячили:
"ТЕСТ НА РУСОФОБИЮ
Людей, поражённых вирусом злобы,
Внешне непросто от нас отличить,
Чтобы узнать их, возьми и попробуй
Тест для проверки им предложить.
При разговоре в частной беседе -
Каждое слово имеет здесь вес -
Тихо скажи ему: Сталин, Победа,
Стройки, Гагарин, БАМ, Днепрогэс...
Если не наш он, то кровью нальётся,
С этой минуты ты ему враг,
Словами иными он отзовётся:
Репрессии, тюрьмы, бараки, ГУЛАГ...
По каждому антисоветчику видно,
Что это и есть антирусская гнида!".

http://www.youtube.com/watch?v=yasMT0vZXqU
vchk_gpu
Nov. 1st, 2017 07:30 am (UTC)
Правильная и справедливая таблица выше. Но, я не считая себя идеальным и правильным, всегда пытаюсь анализировать свои хотелки и не хотелки. Задумался я как то над тем, что собственно для меня было хорошего в Советское время, до Горбачёва, что я так ностальгирую по тем временам. Главное это не достаток и не наличие изобилия еды, одежды, электроники в магазинах. Главное - спокойствие, предсказуемость, возможность долгосрочного планирования своей жизни - душевное спокойствие и равновесие для себя и своей семьи. Сейчас, да же имея стабильный доход в текущее время, нельзя быть уверенным в завтрашнем дне. А если ещё допустить, что на выборах реально смогут быть избранны каждый раз совершенно разные люди - вообще беда. Лучше пусть один Ген. сек, предсказуемый и понятный на многие десятилетия. Ну не могут деньги и материальные ценности мне дать счастливой жизни. Пусть будет болото без развития, но предсказуемое и постоянное - я приспособлюсь и буду жить спокойно, не переживая за своих детей. Не нужно материальное благополучие, главное что бы было душевное спокойствие и предсказуемость! Это мне и давала Советская власть.
( 17 comments — Leave a comment )

Profile

novayagazeta
«НОВАЯ» ЖИВАЯ
Новая газета

Latest Month

Встроить блог «Новой»:

Установите виджет, чтобы

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel